Она уже мертва

Справившись с рукавами, она моментально почувствовала, как по телу разливается блаженное тепло.

Что ж, можно идти дальше.

Еще одна пешка, на этот раз – белая, хорошо заметная на темных плитах, которыми выложены дорожки зимнего сада: Сережа все предусмотрел, с такими подсказками с пути не собьешься! У массива уходящих куда-то вверх лиан она нашла ладью, у цветника с чайными розами – белого коня, а затем плиты закончились, их сменила галька. Этой гальки полно на берегу, она досталась Сереже совершенно бесплатно, но в чем смысл имитации прибрежной полосы? Чтобы Белка снова почувствовала себя одиннадцатилетней? Если так – остается только найти куриного бога и загадать желание!

Белка не помнит, чтобы они с Сережей когда-нибудь разговаривали о музыкальных предпочтениях.

И самого ремня она не помнит – ни на ком из старших обитателей дома Парвати. Взять его с собой или оставить там, где лежит? Белка в задумчивости повертела ремень в руках: его внутренняя сторона тоже не несла никакой информации. Почти никакой. Если не учитывать букву «А», процарапанную сантиметрах в десяти от бляшки. Достаточно глубокие, царапины залиты каким-то веществом – то ли краской, то ли воском, оттого «А» и получилась немного выпуклой.

Этот ремень – широкий и длинный – вряд ли подошел бы девушке. Скорее юноше, мужчине, но в их семье нет никого, чье имя начинается на «А». Только Белкиного деда, моряка, звали Аркадий. Что ж, моряки могут слушать джаз и разъезжать на старинных автомобилях, но вряд ли это приветствовалось на угрюмом судне «Машук».

Во времена «Не тронь меня!» джаза не существовало, автомобилей – тоже, даже таких допотопных. Остается Корабль-Спаситель, достаточно вместительный, чтобы устроить на нем целую автомобильную палубу…

Где-то в глубине зимнего сада раздался бой часов, и Белка вздрогнула. Ударов было ровно шесть – неужели сейчас шесть часов вечера? Ноябрьская темнота, окружающая лианы, колонию роз, крохотные мандариновые деревца, лимонник в кадке, подтверждает это.

Судя по басовитому звуку, часы должны быть внушительными – никак не меньше напольных, что когда-то стояли в гостиной Парвати, а теперь доживают свой век в Лёкиной мастерской.

И они где-то совсем рядом. Белка прошла вперед еще несколько десятков метров, после чего дорожка раздвоилась. Оба ее конца тонули в темноте, – какой выбрать? И шахматных подсказок больше не было – должно быть, у Сережи кончились фигурки.

Он готовился к встрече. У него была масса времени, чтобы подготовиться.