Она уже мертва

Главную ошибку она совершила в тот момент, когда вошла сюда и захлопнула дверь за собой. Вернее, ее захлопнул невесть откуда взявшийся сквозняк, но Белка поначалу не придала этому значения. А когда, так и не дождавшись света, попыталась приоткрыть дверь, – та не поддалась.

Ее снова накрыло волной безотчетного детского страха. Пожалуй, Белка даже закричала бы, заколотила кулаками в глухо-безразличное дерево, останавливало лишь одно: вдруг Сережа притаился в комнате и только и ждет, что она даст слабину. Не выйдет, голубчик.

– Не выйдет, голубчик! – громко произнесла она. А затем неуверенно добавила: – Сережа?

Никто не ответил ей. Темнота угрюмо молчала.

– Это такая игра, да?

Если и игра, то Белка к ней совершенно не готова. Она не могла ошибиться с направлением, она пришла именно туда, куда послал ее Сережа, – и что же застала? Пустоту. Все ее мечты о Сереже – пустой звук, и вся прошедшая жизнь суть пустыня, только без цветущих красным саксаулов, без грузовичка Байрамгельды. Она все еще топчется в расщелине, где когда-то подслушала МашМиша; ползает по гроту, где когда-то нашла мертвого Лазаря.

До сих пор не воспользовалась импровизированным фонариком, который лежит у нее в сумке! Вынуть телефон и активировать нужную функцию оказалось секундным делом. Единственное, что расстроило Белку, – заряд на телефоне явно приближался к критической черте, так что света хватит ненадолго.

Выход обнаружился, стоило только узкому лучу разрезать тьму: корабельный фонарь! Родной брат фонаря из шкиперской, абсолютный его двойник. Такой же облупленный, похожий на старинную фотокамеру. Фонарь стоял на громоздком сундуке, в котором Белка без труда признала сундук Парвати, что стоял когда-то в подвале-цугундере. На сундук падала тень от напольных часов, самого высокого предмета в комнате. Остальные были намного меньше – фибровые чемоданы, саквояжи, сундучки: в это странное место переместился не только цугундер, но и подвал!

Она ничего не забыла, ровным счетом ничего.

Детство отпрысков Парвати надежно спрятано в них, замуровано, закрыто на пудовые замки. Справиться с ними двадцать лет назад Белке так и не удалось, – вдруг получится сейчас?… Луч фонарика мазнул по стенам и заиграл тысячью бликов; стены, против ожидания, оказались не отштукатуренными и не белыми.