Она уже мертва

Рисунки становятся все тревожнее, и, хотя Инга еще балансирует на грани абстракции, круги и спирали постепенно сменяются вполне реалистическими деталями. Больше всего она любит рисовать людей, но части их тел перепутаны и заново разложены в произвольном порядке. Вторая по популярности тема – аммониты: из жерла свитых в кольцо раковин торчат руки с крючковатыми пальцами, невозможно определить – мужские они или женские, и к чему именно тянутся. От дневника начинает ощутимо попахивать сумасшествием, еще большее сумасшествие – рассматривать его здесь, в не самом радостном месте.

Белка изучит дневник потом, когда выберется отсюда.

Лучше бы Белке было не переворачивать страницу. Хотя страница и выдает в Инге отличную рисовальщицу, но сам рисунок… Мертвый дельфин. Белка догадывается о том, что он мертв, еще до того, как видит глубокие раны на гладкой коже. Даже если бы их не было – она бы все равно поняла, что он мертв. Непонятно, откуда возникло это ощущение. Инга – отличная рисовальщица, а смерть – отличный натурщик, терпеливый, способный позировать сколь угодно долго.

Подпись под рисунком:

Никогда, никогда Белка не смогла бы сказать то же самое о себе. Вся ее жизнь – цепочка зависимостей. От множества вещей и обстоятельств, от людей, которые ничего не значат. Или, наоборот, значат слишком много. В то лето она так хотела увидеть живых дельфинов, но пришлось довольствоваться мертвым, так и не увиденным. До этого был мертвый Лазарь, а два мертвеца для одной маленькой девочки – явный перебор.

И вот теперь она снова видит дельфина – на этот раз нарисованного. Ее память так же изрезана винтами, как и тело несчастного животного. Что бы она ни сделала, куда бы ни отправилась, – от того прекрасного и пугающего августа не уйти.

Дневник перекочевал в сумку, а Белка еще какое-то время раздумывала, стоит ли ей приступить к осмотру папки или лучше остановиться. Что она хранит – свидетельства душевной болезни Инги? Взгляд на эту болезнь со стороны или, напротив, еще сотню дневников и альбомов со списанной с натуры смертью? В любом случае, десятилетия скрываемая семейная тайна перестала быть тайной: в большой и крепкой на вид семье обнаружилась дурная кровь.

Но ведь это не вина Инги – беда. Расстройство психики могло случиться с кем угодно, это не повод объявлять человека несуществующим. Не повод стирать в памяти его образ, воспоминания о нем.