Она уже мертва

 – У остальных полностью атрофировалось обоняние?

Поддержка пришла не со стороны братца Миккеля, как можно было бы ожидать, а от Шила:

– Маш права. Хочется посидеть спокойно, в теплой семейной обстановке. А при таком раскладе кусок в горло точно не полезет.

– Тебе полезет, – произнес Никита, бросив мрачный взгляд на здоровяка кузена. – При любом раскладе. Лично мне эти стулья не мешают. Пусть стоят.

– И мне не мешают, – поддержала брата Аля.

Оба они лукавили. Достаточно было посмотреть на их физиономии, чтобы понять: дурацкие стулья неприятны и им.

Никита втянул голову в плечи, Аля морщится, как от зубной боли, но упускать момента, чтобы насолить Маш, они не намерены. Ради этой благой цели можно и потерпеть присутствие полуистлевших воспоминаний за столом.

– А ты что скажешь, Белка? – Шило был полон решимости избавиться от стульев, вот и искал союзников.

– Я не знаю… – Полина повернулась к Лёке. – Ты можешь объяснить, зачем они здесь?

– Бабуля, – коротко ответил Лёка.

На лице несчастного отразилась самая настоящая мука.

Очевидно, объяснения требовали гораздо большего словарного запаса, чем тот, которым обладал Лёка.

– Наверное, наш даунито хочет сказать, что такова была воля покойной бабули, – снова впряглась Маш. – Так?

Лёка судорожно кивнул головой.

– Видите, как просто! Бабуля сказала – дурачок сделал, так было всегда. И плевать, что старуха уже в могиле, она и оттуда нас достанет. Испортит настроение посредством дурачка. Вот только одного старая грымза не учла. Она здесь больше не хозяйка.

И ее посмертные пожелания – пшик. Ничто.

Маш прошипела это так эффектно, с такой яростью и вместе с тем – с болезненным удовлетворением, как будто ставила последнюю точку в заочном поединке с Парвати. Если таковой, конечно, когда-то происходил.

– Твоей заступницы больше нет. Ты хоть это понимаешь, дурачок? – победоносно глядя на притихшего Лёку, заключила Маш. – Привыкай жить своим умом. Ах да. Ум в твоей башке и не ночевал, как я могла забыть! Тогда отвыкай жить своим умом, пользы будет существенно больше.

Всему виной проклятые стулья.

Они, вольно или невольно, возвращают взрослых, состоявшихся людей в те времена, когда они были детьми. Механизм этого возвращения неясен и оттого пугающ, – но он существует!

– …Вместе, – пролепетал Лёка. – Вместе!

– В каком таком месте? – поддразнила его Маш. – Твое место известно где. В сарае. При кухне. Вот и отправляйся туда. Когда будет нужно, мы тебя позовем.

– Вместе. Мы должны быть. Все вместе.