Она уже мертва

Аста, наверное, расстроилась…

Лёка легонько стеганул Саладина хлыстом, непонятно, зачем это ему понадобилось: лошадь и без того с энтузиазмом трусила по каменистой дороге.

– А ты бы хотел заиметь мотоцикл, Лёка? Или машину?

– Лёка любит лошадей.

– А Сережу? – произнеся это, Белка удивилась сама себе. Вернее – вопросу, соскользнувшему с перекладины ее губ и оказавшемуся на воле. Еще секунду назад она не собиралась расспрашивать Лёку о Сереже, – но взяла и спросила. О чем это говорит?

О том, что она думает о Сереже даже тогда, когда не думает о нем!

– Лучший! – в голосе Белки послышался вызов.

Простодушный человек Лёка вызова не принял:

– Видел, сколько у него книжек?

– Да. Сережа обо всех заботится. Он нас защитит.

Расспрашивать Лёку от чего их должен защитить Сережа – бесполезно. Лёкин словарный запас слишком ограничен, чтобы пускаться в пространные рассуждения. Скорее всего, он просто повторяет сказанное Парвати, интересно только, по какому поводу она это сказала? Сережа – самый старший из всех внуков, Лёка – не в счет.

Несмотря на то что ему недавно исполнилось восемнадцать, разум его застрял где-то между трехлетней Татой и четырехлетним Гулькой, даже до Шила Лёка не дотягивает. Зато с руками у него все в порядке! И с хозяйственными навыками – в этом Белка убедилась через час, когда они оказались в молочных рядах, а затем – в рыбных. Лёку здесь давно знали, не пытались обмануть, обвесить или обсчитать и все время передавали приветы Парвати. Звучало это примерно так:

…Дорога в один конец занимала около часа, на рынке они пробыли едва ли не столько же, учитывая неторопливость и основательность Лёки, вот и получилось, что Белка вернулась домой около девяти.

Парвати хлопотала на кухне, младшие мальчики носились по саду, младшие девочки со своими куклами сидели на ступеньках веранды, там же пристроился Шило с самодельной удочкой: цеплял ржавый, толщиной с палец, крючок на леску. Поймать на удочку катрана – его вторая заветная мечта после вторжения в территориальные воды Турции на надувном матрасе.

Уже поднявшись на крыльцо, Белка бросила взгляд на беседку: «Анжелика» по-прежнему лежала в гамаке.

Об Асте забеспокоились перед самым завтраком.

На запах свежеиспеченных оладий слетелись все, включая МашМиша и Сережу, не было только ее. Бросив в сердцах что-то о зулейках-полуночницах, Парвати отправила за Астой быстроногого Шила. И минуты не прошло, как он вернулся с известием, что комната русалки-оборотня пуста.