Она уже мертва

Крохотное слово из двух букв, а тебе подвластны и более сложные конструкции. Раз Белка такая хорошая и добрая, неужели нельзя порадовать ее коротеньким «да»? Давай!

Но Лёка молчал, и Полина вдруг подумала, что он вовсе не недалекий. Он просто другой. Иной. Из тех иных, кто никогда не купится на лесть. Из тех, кто никогда не будет лгать, потому что ложь предполагает умысел. А умысел – всегда стратегия, на которую Лёка, в силу особенностей интеллекта, не способен в принципе.

– У Лёки нет тайн для Белки, – наконец произнес он.

 – Но есть подарок. Для Белки и для всех остальных. Пойдем.

…Перед тем как покинуть гостиную, Полина успела обменяться несколькими красноречивыми жестами с Маш: «да-да, я помню, что должна сделать. Только не мешайте мне, и все устроится наилучшим образом».

Как и следовало ожидать, Лёка снова привел ее к мастерской, но говорить о том, что уже была внутри, Полина вовсе не собиралась. И потому нацепила на лицо выражение живейшей заинтересованности, словно переступала порог Лёкиного жилища в первый раз.

– Ты все еще живешь здесь? – спросила она.

Лёка ничего не ответил, лишь втянул ноздрями пропахший айвой воздух.

– Что ты хотел мне показать?

Всему виной Шило. Его внезапный всплеск ярости, который оставил вполне материальные следы: холщовое полотно на верстаке смято, несколько плодов валяются на застеленном ковром топчане. Бока еще нескольких успели потемнеть от ударов тяжелого ботинка. На первый взгляд беспорядку, и без того царящему в мастерской, особый урон не нанесен, добавилось лишь несколько малозаметных штрихов.

Малозаметных для постороннего глаза.

Но для Лёки изменения существенны. Они свидетельствуют лишь об одном: кто-то вторгся на его территорию. И это привело деревенского дурачка в смятение. Ничем другим не объяснить нервное подрагивание рук, ссутулившуюся спину и прерывистое дыхание. В звериных норах глаз тоже не все спокойно: сполохи, что мелькают там, явно указывают на панику.

– Что-то не так, Лёка?

Губы Лёки раздвинулись, выпустив наружу странное, лишенное всякого смысла «Зимм-мам!».

Неверной походкой он подошел к большим часам и зачем-то посмотрел на циферблат. А затем уперся ладонями в деревянный короб, скрывавший механизм. Полина почти физически ощущала, как напряжение покидает дурачка. Не оттого ли, что все его страхи оказались напрасными?

– Белка хорошая и добрая. Она не сделает плохо Лёке.

Ну что ж, с некоторой натяжкой это можно считать ответом. Тем более что Лёка снова улыбается.