Она уже мертва

Еще вчера все было нормально, а сегодня он перестал принимать сигнал. А у тебя все в порядке?

– Понятия не имею. Забыла свой в комнате. Вернемся – взгляну.

Конечно же, Полина вовсе не забыла его – оставила намеренно, чтобы хоть ненадолго отдохнуть от звонков: в иные дни телефон трезвонит едва ли не каждые пятнадцать минут. В конце концов, госпожа Кирсанова имеет право на десять дней отдыха, о чем и были оповещены ее работодатели. Все дедлайны отодвинуты на «после отпуска», а дела средней срочности можно решить и с помощью электронной почты.

Примерно так думала Полина, справедливо рассудив, что Интернет проник даже в самое что ни на есть захолустье. А Южный берег Крыма по нынешним временам захолустьем не назовешь.

Но Интернета здесь не оказалось – она выяснила это еще вчера, по приезду. И не особенно расстроилась. Гораздо больше ее расстраивают события сегодняшнего дня. Сначала трудно объяснимый Алин припадок, теперь – нападение на Тату. Бабочка-капустница и бабочка-огневка не на шутку пострадали, и обе отказались от врачебной помощи, – ну что за видовое упрямство?

– Вообще-то телефоны не работают ни у кого, – добавил Ростик и кивнул в сторону террасы, где стояли, облокотившись на перила, МашМиш.

 – У них тоже. И у брата.

– А у тебя? – Полина обернулась к Лёке, вышагивающему сзади.

Вчера он разговаривал с Сережей, после чего сунул свою старенькую «Нокию» в чехол, прикрепленный к ремню, – Полина хорошо это запомнила. Но, вопреки ее ожиданиям, Лёка не потянулся к поясу: он остановился, склонил голову и переводил взгляд с Ростика на Полину и обратно.

Быть может, он просто не понял вопроса?

– Где твой телефон, Лёка?

Ну, наконец-то! Дурачок приподнял свитер и расстегнул чехол: тот оказался пуст.

– Где твой телефон? Куда он подевался? – терпеливо повторила Полина.

– Телефон Лёке больше не нужен.

– То есть как это – «больше не нужен»? Он неисправен? Сломался, да?

– Раз он тебе не нужен – отдай его мне.

Обычно покладистый дурачок оказался строптивцем. Это вызвало у Полины приступ раздражения, и она решила прибегнуть к последнему – убийственному – аргументу:

– А если тебе вдруг позвонит Сережа? Что тогда?

Лёкино лицо сморщилось, как у резиновой куклы.

Он дернул кадыком и медленно, с расстановкой, произнес:

– Сережа не позвонит. Сережа приедет. Сережа обещал.

– Сережа занятой человек. И обстоятельства у него могут измениться в любой момент.

– Сережа приедет, – строптивец продолжал стоять на своем. – Сережа обещал.