Я просто говорю, что я не тот человек, которого следует спрашивать, стоит ли тебе провести вечер в разговорах с твоей матерью, ведь я бы все отдала за десять минут разговора со своей. – Я прижала руку к груди, словно молилась о том, чтобы горе осталось внутри, где ему самое место. – У меня так много вопросов, и я бы убила за один простой ответ. Может, поговоришь с Гарриком? Потому что любой совет, который дам тебе я, будет отравлен моим собственным горем. Ты должен выбрать то, что будет лучше для тебя. То, с чем ты сможешь жить, когда мы улетим отсюда.
С моей точки зрения, любой выбор, который ты сделаешь, будет правильным. Я всецело тебя поддерживаю.
– Не знаю, есть ли здесь правильный выбор. Она – не твоя мать. – Он сцепил руки на затылке. Мимо в обратном направлении прошагала Сгаэль. – Я прекрасно понимаю, почему тебе нужны эти десять минут. Я хотел бы, чтобы они у тебя были. Правильно она поступала или нет, но все, что делала твоя мать, она делала ради тебя, твоего брата и твоей сестры. Она умерла, защищая тебя.
– Я знаю. – Я сглотнула подступивший к горлу ком.
– Моя мать меня бросила. – Он бессильно опустил руки.
– Я знаю, – шепотом повторила я. Мое сердце разрывалось от жалости к нему. – Мне так жаль.
– Как может она, – Ксейден указал на дверь, – рассчитывать на мои десять минут, когда она подарила мне шоколадный торт на мое десятилетие, а затем испарилась в ту же ночь? Я для нее – лишь пунктик в контракте, и больше ничего. Мне насрать, как она на меня смотрит или какую чушь она, без сомнений, тебе скормила.
Единственная причина, по которой мы находимся в ее доме, кроется в том, что она замужем за одним из членов Триумвирата, и я без проблем воспользуюсь этим обстоятельством в наших целях.
С каждым его словом мое сердце разрывалось все больше, а потом и вовсе рассыпалось на куски. Я знала, что его мать ушла, но не знала как.
– И не думай, что это как-то связано с этим. – Ксейден указал на свой глаз. – Я прекрасно понимаю, что порой мне не хватает эмоций. Вам с Гарриком вовсе не нужно настороженно переглядываться друг с другом.
Я уже чувствую это. Это как скользить по замерзшему озеру, а все уменьшающаяся часть меня кричит: здесь ты должен плыть, а не катиться! Чувства прямо здесь, под поверхностью, но, проклятье, кататься – гораздо быстрее и куда менее напряжно. Это дерьмо? – Он ткнул пальцем в сторону дома. – Это грязно, это болезненно, это раздражает, и, если бы я только мог отдать эту часть себя, помоги мне Малек, я бы это сделал.
