Герцог Лайонел Драммонд!
Даже на расстоянии его карета источала высокомерие своего хозяина. Золоченый герб, витиеватые завитки на дверцах, вороные жеребцы с отливающей синевой шкурой. Безупречные в своей выправке кучер и двое слуг в ливреях тёмно-синего цвета. И… неповторимый аромат, окутывающий карету плотным облаком – смесь восточных специй, которыми натирали деревянные панели.
Я невольно сжал поводья. Драммонд. Человек, который считал меня никем и никогда не упускал возможности напомнить об этом.
Человек, занимающий кресло в Ордене Щита и Меча.
Ещё три месяца назад я стоял перед Орденом, пытаясь объяснить, почему нападение на Гисс обернётся катастрофой. Разложил перед ними карты, расчеты, донесения разведки. Говорил о численности гисского флота, о системе береговой защиты, о союзниках, которые придут на помощь Гиссу при первом же выстреле.
– Генерал Артейр, – голос Драммонда тогда сочился ядом и насмешкой, – ваша… осторожность достойна восхищения. Однако предоставьте решение вопросов государственной важности тем, кто на протяжении поколений служил короне.
Тогда никто не встал на мою сторону. Драммонд и его приспешники выделили средства, снарядили флот и отправили его к берегам Гисса. Результат? Двадцать потопленных кораблей, пять сотен погибших моряков и позорное отступление под прикрытием ночи. Авантюра, которая опустошила казну и не принесла ничего, кроме позора.
И вот этот человек здесь, в поместье, что теперь принадлежит Вейру. Совпадение? Едва ли.
Драммонд и Вейр вместе – сочетание более ядовитое, чем смесь белладонны и болиголова."
"Что ж, самое время нарушить их уютную беседу.
Я стремительно направился к дверям особняка. На пороге возник дворецкий, которому ещё неделю назад я хотел начистить морду.
– Добрый вечер, господин Артейр, – произнёс он с лёгким поклоном, словно моё появление было самым обыденным событием этого вечера.
– Добрый, – я улыбнулся. – Надеюсь, не слишком поздно для визита? Видите ли, проезжал мимо и заметил, что у вас гости.
– Хозяин и герцог Драммонд в гостиной, – сообщил слуга, отступая в сторону. – Позвольте, я провожу вас.
Мы пересекли просторный холл и остановились у тяжёлых дубовых дверей. Когда я переступил порог гостиной, то позволил себе широкую, почти хищную улыбку. Изумление, отразившееся на лицах присутствующих, принесло мне особое, физическое удовольствие. Вейр застыл как статуя с хрустальным бокалом в руке.
