Воздух здесь был пропитан запахом смолы, табака и чего-то остро-солёного – запахом самого моря, впитавшимся в стены.
Я едва удержала равновесие, споткнувшись о порог. Мои глаза, широко распахнутые от ужаса, метнулись по сторонам, цепляясь за детали: грубо сколоченные стены из тёмного дерева, закопчённый фонарь, раскачивающийся под потолком, и массивный стол из морёного дуба, занимавший центр крохотного пространства.
– Садись, – рыкнул рыжебородый, тыкая меня в плечо так, что я чуть не упала. Он пнул ногой табурет у стола.
Я машинально опустилась на жёсткое сиденье, крепко прижимая к груди помятый пакет с платьем, как единственную защиту. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже над скрипом корабельных балок.
Что происходит? Зачем? Мысли путались, не в силах сложиться в осмысленную картину. Я искала капитана, а не… этого!
Рыжебородый навис над столом, упёршись руками в дубовую столешницу.
– Ну что ж, – прошипел он. – Рассказывай, девица. Какое у тебя к капитану дело? И с какой радости ты его ищешь? Говори! Чётко! Не тяни время.
Горло сжалось комом. Я открыла рот, но вместо вразумительных слов выдавила лишь бессвязное:
– Я… я хотела… спросить… насчёт груза… То есть… возможностей… – мой собственный голос показался мне чужим, жалким.
Внутри всё сжалось от стыда и страха.
“Магия” – как спасительная молния, мелькнуло в сознании.
Пальцы под столом сами собой сложились в знакомый жест, лёгкое покалывание пробежало по кончикам.
– Груз? Возможности? – мужчина лишь недоумённо помотал головой, явно не понимая, что именно я хочу до него донести.
– А может, ты шпионка? – глаза его внезапно расширились, зрачки стали чёрными точками. – Говори, пока цела! – рыжебородый рванулся вперёд, и его тень поглотила меня целиком.
Паника, ледяная и всепоглощающая, хлынула через край. Я вжалась в спинку табурета, чувствуя, как дрожь сотрясает тело. Магическая энергия, неконтролируемая, вспыхнула где-то в глубине, готовая вырваться в виде разрушительной вспышки или слепящего света… Я зажмурилась.
И в этот самый миг, когда мир сузился до свирепого лица рыжебородого и бьющегося в груди сердца, дверь каюты с тихим скрипом отворилась.
В проёме, залитая тусклым светом, стояла женщина.
Высокая. Статная. Осанка прямая, как мачта. Волосы, цвета холодного пепла, были убраны в две толстые, тугие косы, спадавшие на грудь. Лицо – скуластое, с чёткими, почти резкими чертами и пронзительным взглядом холодных, как море зимой, глаз.
