Я сжал его достаточно сильно, чтобы он не мог вырваться, но не настолько, чтобы раздавить. Нет. Слишком быстрая смерть.
Одним мощным взмахом крыльев, я поднялся в воздух. Буря, казавшаяся такой всепоглощающей и смертоносной для человека, для дракона была лишь неприятным, колючим ветерком. Я летел к перевалу, держа курс строго на север. Туда, где этот выродок бросил Анну.
Метель усиливалась с каждой минутой. Снег хлестал по моей морде, забивался между чешуйками, бил в глаза.
Хорст, зажатый в когтях, кричал от ужаса и холода.
Его слёзы мгновенно замерзали на щеках, превращаясь в ледяные дорожки.
Когда мы достигли самой высокой точки перевала, где ветер был особенно яростным, я остановился, зависнув в воздухе. Внизу расстилалось белое безмолвие – бескрайнее море снега, прерываемое лишь чёрными пиками скал.
Я поднял Хорста выше, чтобы он смотрел мне в глаза – глаза дракона, полные нечеловеческого гнева.
– Здесь? – прорычал я. – Здесь ты оставил её?
Мужик что-то кричал, бормотал молитвы или проклятия, но слова тонули и рвались в бешеном завывании метели.
Я разжал когти, и он полетел вниз, в зияющую белую бездну. Короткий крик отчаяния был мгновенно поглощён, разорван на клочья всё тем же ледяным воем ветра. Хорст исчез. Как будто его и не было. Как будто он был лишь жалкой снежинкой, унесённой бурей…
Ночь окутала мир чернильной пеленой. Сквозь рваные, клубящиеся тучи лишь изредка пробивался призрачный свет луны, на миг озаряя мрачные, зазубренные силуэты горных вершин и бескрайние, заснеженные долины, похожие на застывшее молоко.
Я расправил крылья, позволяя порывам ветра нести меня вперёд. Мощные потоки воздуха били в грудь, скользили под перепонками…
Вскоре внизу показались мерцающие огни Дала-Эрне – города, затерянного среди гор и снегов.
С высоты он выглядел игрушечным: узкие, как щели, улочки, утопающие в глубокой снежной крупе, приземистые дома под тяжёлыми, оплывшими шапками снега. Тусклые огоньки в редких окнах напоминали недремлющие янтарные глаза ночных хищников, взирающие на меня из глухой темноты…
Тем временем на высоте холод усилился настолько, что воздух стал режущим, как лезвие.
Нужно было спускаться.
Когда город остался позади, я начал плавное снижение, всматриваясь в белёсую мглу под собой в поисках укрытия. Неподалёку от кромки леса, скрытая от людских глаз, но не настолько удалённая, чтобы путь пешком превратился в пытку, зияла небольшая поляна.
Сложив крылья, я рухнул вниз.
