– Может быть, нам всем стоит выпить чаю? – неожиданно предложила Терес, прервав мучительную тишину, и я была ужасно ей за это благодарна.
Виктор посмотрел на меня, и я вдруг поняла, что он ждёт моего решения. Не давит, не требует, просто… ждёт. Это было так не похоже на того Виктора, которого я знала. Может быть, он и правда изменился?
А может это просто игра? Изощрённая манипуляция?
Нет, вряд ли. Виктор – не циничный манипулятор. Все его эмоции рвутся наружу, как пар из перегретого котелка. Он как пучок оголённых нервов.
Колючий сгусток энергии. Только тронь – обожжёшься! Такие люди не хитрят. Они полагаются на силу – запугать, продавить, сломать. Выплеснуть на тебя всё, что кипит внутри.
– Я не против чая, – осторожно сказала я.
Терес кивнула и направилась на кухню.
– Ты можешь повесить пальто вон туда, – я указала на стойку у стены.
Виктор молча снял промокшее пальто. Его рубашка тоже местами намокла и прилипла к телу, оголив стальные мышцы.
“Наверное, он не выходит из качалки…” – подумала я. “Или куда тут ходят, чтобы поддерживать тело в такой форме?”
С другой стороны, Виктор генерал – человек войны.
Я невольно задержала взгляд на его широких плечах и крепких руках, проступающих сквозь намокшую ткань. Поймав мой взгляд, Виктор слегка улыбнулся, и эта улыбка неожиданно смягчила суровое лицо, сделав его моложе и… привлекательнее.
Почувствовав, как щёки начинают гореть, я поспешно отвернулась, делая вид, что поправляю фартук.
В этот момент вернулась Терес с подносом, на котором стояли три дымящиеся чашки чая и тарелка с печеньем.
– Присаживайтесь, – сказала она, ставя поднос на круглый столик в углу зала.
Мы молча сели. Виктор – напротив меня, Терес – сбоку. Каждый из нас словно погрузился в собственные мысли, лишь изредка отпивая горячий чай. Я чувствовала на себе взгляд Виктора – внимательный, изучающий, как будто он пытался увидеть что-то за моей внешней оболочкой. Это смущало."
"– Я заметил, что здесь довольно уютно, – наконец нарушил молчание Виктор. – Когда проходил утром вдоль улицы, видел, как какой-то мужчина торопливо выходил отсюда.
Он тоже здесь работает?
Звон разбившейся керамики заставил меня вздрогнуть. Терес выронила чашку, и та разлетелась на осколки. Чай разлился тёмной лужицей по полу.
– Ох, простите мою неуклюжесть, – Терес попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой и болезненной. Женщина поспешно наклонилась, чтобы собрать осколки.
– Оставь, Терес, – я мягко остановила её. – Я сама всё уберу. Иди отдохни.
