После, вынув из печи готовую залу, принялась за уборку всей пекарни. Протёрла пыль с полок, смела крошки, вымыл полы.
Работа отнимала силы, но дарила забвение, пусть и временное. Не думать о Викторе. Не думать о Штаймере. Не думать о пекарне и её судьбе. Просто двигаться, делать что-то полезное, ощущать усталость в мышцах.
Уже вечерело, когда я закончила. За окнами сгустились сумерки, а улицы опустели окончательно. Пора было возвращаться домой, но вдруг со стороны заднего двора донеслось ржание.
Кони? В такое время?
Следом послышался стук в калитку – негромкий, но настойчивый.
Сердце тревожно сжалось. Кто бы это мог быть?
Натянув на плечи шаль, я осторожно вышла во двор. Подойдя к калитке, прислушалась.
Голоса. Мужские. И один из них я узнала!
Поколебавшись, отодвинула щеколду. Калитка со скрипом отворилась, и я увидела Марта. А рядом с ним стояли сани, доверху наполненные дровами…
Глава 40.
Глава 40
Мне не хотелось пускать его в дом. Упереться рогом и не пускать Марта на порог! На него я злилась больше, чем на Виктора! Хотя, казалось бы, куда уж больше.
Мужчина не смотрел мне в глаза. Лишь изредка мялся, переступая с ноги на ногу.
– Ну?! – резкий, хрипловатый окрик сорвался с саней. – Чего замёрзли там? Я вот замёрз! Кони-то устали как собаки! Отдохнуть им пора! Вы гляньте только, что творится!
Седобородый возница, весь покрытый инеем, словно дед-мороз из страшной сказки, злобно кутался в свой жиденький, промёрзший полушубок, тыча варежкой в завьюженную темноту.
– Отец-то какую пургу нагнал! Чистая погибель!
Кони, будто в подтверждение его слов, дружно и нетерпеливо заржали.
– Д-дрова… – выдавил из себя Март.
Он всё также избегал моего взгляда, уставившись в сугроб.
– Сегодня… съездил. У нас ведь совсем не осталось.
Я невольно обернулась, бросив ершистый взгляд на поленницу. Там и правда лежало не больше десяти дров.
Ну вот, какого чёрта? Почему Март ничего не сказал? Просто взял деньги и укатил! Что за детский сад?!"
"И в этот самый момент за спиной скрипнула дверь.
На пороге возникла Терес. Не просто вышла – явилась. И не с пустыми руками. В её крепко сжатой ладони поблёскивала в слабом свете массивная деревянная скалка.
Мне даже стало жаль Марта. Но жалость испарилась так же быстро, как пар на морозе.
Я тактично, но решительно отступила в тень, буквально прилипнув к забору. Вмешиваться в эту семейную драму? Нет уж, увольте! Пусть сами разбираются.
