– Правильного партнёра?
– Отдыхай, – Артейр поднялся с пола одним плавным, мощным движением. – Тебе нужно восстановиться. Сон сейчас – лучшее лекарство. И еда. Обязательно еда.
Как будто в подтверждение его слов, мой желудок, до этого молчавший от шока, вдруг сжался в тугой, болезненный узел, а затем издал громогласное, почти звериное урчание, которое оглушительно прокатилось по тихой лестнице. Жар стыда мгновенно залил лицо, от шеи до самых мочек ушей.
Уголки губ Виктора дрогнули, и на его суровом лице расцвела непривычно мягкая улыбка.
– Вот видишь? Я прав. Тебе срочно нужно поесть. Иди к себе. Я принесу тебе что-нибудь.
– Нет! Хочешь, чтобы я сидела в комнате, и смотрела, как моя жизнь рушиться? Пекарня, Виктор! Она сгорела! И… Боги! – я с размаху хлопнула себя ладонью по лбу, отчего мозг в черепной коробке болезненно всколыхнулся. – Терес! Марта! Где они? Что с ними?!
– Не паникуй, с ними всё в порядке, – голос его был ровным, успокаивающим. – Для Марта я снял комнату в “Серебряном Фонаре”.
Там чисто и спокойно.
Для Марта… Он сказал “для Марта”!
Сердце, почуяв недоброе, упало куда-то в ледяную бездну.
– А Терес?! – я вскочила, едва не потеряв равновесие. – Где она? Что с ней, Артейр?! – мои дрожащие, липкие от пота руки вцепились в грубую ткань его пальто.
Виктор медленно и бережно обхватил мои запястья своими сильными ладонями. Когда наши взгляды встретились, я увидела, как его глаза потемнели, стали глубже и тяжелее.
– Терес в лазарете, – сказал он тихо. – Огонь… повредил зрение.
В ушах зазвенело. Колени предательски подкосились, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног, превращаясь в зыбкую трясину. Только крепкие руки, мгновенно обхватившие меня за талию, не дали рухнуть обратно в пыль.
– Нет… нет-нет-нет.
– Послушай, – голос Виктора звучал твёрдо, уверенно. – Зрение можно восстановить. Я вызвал целителя из столицы. Он лучший специалист. Приедет завтра вечером.
Я вырвалась из его рук. Внутри неукротимо поднималась волна гнева.
– Почему ты не разбудил меня РАНЬШЕ?! – закричала я, и мой кулак со всей силы ткнулся в мощную мужскую грудь.
– Надо было растолкать! Встряхнуть! Если потребовалось бы по щекам отхлестать! Я ДОЛЖНА была быть там! С ней! Это моя… – голос сорвался, перехваченный спазмом в горле."
"Я осеклась. Виктор не перебивал, не пытался защищаться, просто смотрел с пониманием. И это остудило мою ярость быстрее, чем ведро ледяной воды. Она схлынула, оставив лишь жгучую пустоту и стыд.
