– Последний шанс, – прорычал я. – Кто. Ты. Такой?
– Харрис! Инг Харрис! – завопил мужчина, брызгая слюной. – Охранник… охранник из пекарни на Фонтанной площади! У господина Мелвина служу! Служил… – осёкся он.
Я отпустил горло, но схватил за грудки, встряхнув как тряпичную куклу.
– Зачем ты поджёг пекарню на Соляной?
Глаза Мелвина расширились ещё сильнее, когда он заметил неестественный блеск в моём взгляде.
– Я… я не хотел! – затараторил он, слова вылетали из него, как горох из дырявого мешка.
– У меня не было выбора! Клянусь всеми богами! Хозяин заставил! Сказал, если не сделаю, не возьмёт обратно на работу! А у меня четверо детей, господин! Четверо! Младшему и трёх нет… Работа нужна!
– Ты был готов убить двух человек! – напомнил я, снова встряхнув охранника. Мысль, что Анна из-за этого целиком ушла в себя, обожгла изнутри пепельным привкусом ярости.
– Я… я не хотел… – завыл Харрис, и из его глаз, наконец, брызнули настоящие слёзы, оставлявшие грязные дорожки на щеках.
– Не хотел… Мэлвин заставил!
Пазлы щёлкнули, вставая на место. Март как-то обмолвился о конфликте между двумя пекарнями. Тогда Анна публично унизила этого самого Мелвина.
Чёрт возьми, обо мне говорят, что я вспыльчив, но Анна, оказывается, тоже за словом в карман не полезет!
Я тяжело, с шипением выдохнул, выпуская пар ярости, и грубо поднял Харриса. Посмотрел ему в глаза. Внутри всё кипело. Я с лёгкостью мог бы раздавить его глотку прямо здесь, найти этого Мелвина и стереть его с лица земли.
Но… Анна. Я отчётливо представил её лицо, полное осуждения и разочарования. Она бы этого не оценила. Ни убийства, ни самосуда.
Схватив Харриса за шиворот, я поволок его обратно, к выходу из подворотни, на заснеженную улицу. Он едва переставлял ноги, спотыкаясь о собственные сапоги и комья снега.
– К-куда вы меня… ведёте? – выдавил он, запинаясь.
– В участок, – холодно процедил я. – Расскажешь там всё. До последней детали. И про Мелвина, особенно.
Так что о возвращении на работу можешь забыть. Думаю, тебя сошлют на каторгу, но это всё же лучше, чем смерть. По крайней мере, шанс вернуться к детям у тебя будет. Когда-нибудь.
Харрис снова жалобно заскулил, но я лишь сильнее сжал пальцами его воротник, заставив замолчать.
Глава 44.
Глава 44
Я расклеилась. Сжалась, как высохший лист, и ушла в себя. Замуровалась в четырёх стенах своей комнаты. Забилась, будто раненый зверь в тёмной, тесной норе.
