Когда смогла разлепить ресницы, застыла, заворожённая. За стеклом простиралось невероятной чистоты лазурное небо, словно вымытое до скрипа, без единой перинки облака. А внизу… Искрился и переливался снег, будто кто-то рассыпал по сугробам ларчик с крошечными драгоценностями. И над всем этим – колокольный звон, разливающийся по воздуху, словно текучий мёд.
Не осознавая собственных действий, я открыла окно. В комнату ворвался поток свежести – острый, ледяной, пахнущий хвоей. Прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Впервые за долгое время я почувствовала… что-то.
Не пустоту, а прохладу, свежесть, жизнь…
Откуда-то снизу донёсся смех детей. Я немного перевесилась через подоконник и увидела матерей с детьми, идущих по главной улице. Среди них мелькнула знакомая фигурка – та самая девочка, которой я обещала открыть самую лучшую пекарню в городе. Она смеялась, держа в руках еловую ветвь, украшенную красными лентами. Все они направлялись к храму.
– Какой-то праздник? – прошептала в пустоту.
Не знаю, но что-то во мне щёлкнуло.
Тихо. Почти беззвучно, как падает снежинка.
Сквозь толщу бессилия, сковавшего волю, пробилась, простая и ясная мысль: “Я хочу выйти”.
Я резко развернулась от окна. Сорвала с вешалки пальто, натянула на ноги сапоги. Рука привычно потянулась к двери, но я замерла перед зеркалом.
В нём отразилась не я – лишь тень: лицо мертвенно-бледное, словно не видевшее солнца годами; глаза потухшие, с глубокими синяками под ними; волосы – спутанная, безжизненная масса. Укол стыда и жалости к себе пронзил грудь.
Но прежде чем эта волна накрыла с головой, снова зазвучал колокол. Его мощный, настойчивый зов перебил шёпот отчаяния. Я резко затянула пояс пальто потуже и вышла из комнаты.
В доме царила гробовая тишина – раннее утро, все ещё спали.
Сердце бешено колотилось под рёбрами, когда я, стараясь не скрипеть половицами, спустилась по лестнице. Никто не вышел, никто не окликнул.
Первые шаги по снежной тропинке были неуверенными, словно ноги забыли, как это – двигаться вперёд.
Но вот я ступила на утоптанную дорогу… и постепенно, шаг за шагом, растворилась в празднично гудящем потоке людей.
Я шла, словно в полусне. Улицы, ещё недавно казавшиеся мне чужими и враждебными, наполнились жизнью. Женщины в праздничных платках, дети с еловыми ветвями, мужчины в лучших одеждах – все они двигались в одном направлении, точно река, текущая к своему устью.
– День Обновления, – услышала я чей-то разговор. – Пятеро дарят новые силы земле.
