Жар пламени обдал лицо, но это было не болезненно – скорее очищающе. Словно огонь мог выжечь всю ту боль и пустоту, что поселились во мне.
Я крепче сжала еловую ветку.
Что я должна просить? О чём молить? Мысли путались, а сердце, казалось, сжалось в комок.
– Всё-таки ты пришла. Много же времени прошло! – проворчал за моей спиной другой голос.
Я обернулась. И с ходу узнала ту самую старушку, которая пригласила меня за свой прилавок, в мой перый день в Дала-Эрне!
– Здравствуйте! – мой голос преобразился, и я сама удивилась.
В нём проскользнула радость? Похоже на то.
– Боги не любят, когда к ним опаздывают.
– Я не знаю, что делать, – прошептала я, глядя на пламя. – Пекарня… всё, что я пыталась построить… Всё потеряно.
– Знаешь, – хмыкнула старуха, – боги никогда не посылают нам трудностей, через которые мы не сможем пройти. Никогда.
Я хотела возразить, но женщина подняла морщинистую ладонь.
– Это не пустые слова для утешения. Это истина, такая же древняя, как эти горы. – Она кивнула в сторону видневшихся в проёме храма заснеженных вершин.
– Каждое испытание, каждая боль делает тебя крепче. Крепче дуба, что гнётся, но не ломается под ветром. Твёрже камня, что не крошится под весом времени. Ты думаешь, что потеряла всё, но это не так. Пекарня – это стены и печь. А умение создавать хлеб – оно здесь, – она коснулась кончиком пальца моей груди. – И здесь, – женщина дотронулась до моего лба. – Этого у тебя никто не отнимет.
Старушка взяла мою еловую ветвь и вместе со своей бросила в огонь. Смола затрещала, выпуская ароматный дым, который поднялся к открытому небу.
– Когда дерево горит, оно не исчезает, а превращается. В тепло, в свет, в пепел, из которого вырастет новое. Так и ты. Не исчезнешь, а превратишься. В кого-то сильнее прежнего.
Странно, но домой я вернулась отдохнувшей. Провела ладонью по прохладным стенам… В этот момент дом сделал глубокий, умиротворяющий вдох вместе со мной.
С кухни донеслась приглушённая возня. Должно быть, Виктор или Глен… Наконец-то я вспомнила, где слышала это имя – Глен, друг Виктора.
Его лица я не видела, но голос врезался в память: низкий, с хрипотцой. Они перетаскивали труп Лудде. Но мне так не хотелось возвращаться в ту ночь, что я решила вытравить из себя все воспоминания, которые произошли со мной до Дала-Эрне.
Я проскользнула через гостинную и нырнула в полутёмный коридор. Внутри разгоралось нетерпеливое желание увидеть лицо Виктора. Наверняка он обрадуется, заметив вместо чахлой тени прежнюю меня.
