"
"Впереди показался холм, на котором возвышался храм Пятерых. Белоснежный, будто выточенный из цельной глыбы сахара, он сиял в лучах утреннего солнца, ослепительно контрастируя с тёмно-синими горами на горизонте. Его стены, казалось, не просто отражали свет, а умножали его.
Невольно мой взгляд скользнул влево, где на соседнем холме высился храм Триединого – огромный, мрачный, сложенный из чёрного камня. Богатые витражи, массивные колонны – всё говорило о могуществе и незыблемости. Но было в нём что-то отталкивающее, холодное, требующее благоговейного страха, а не любви.
– Впервые на празднике? – окликнула меня какая-то женщина.
Я обернулась. Кажется, это была наша бывшая покупательница. Сейчас я не могла сказать точно – лица расплывались перед глазами.
– Я… давно не выходила на улицу.
– Очень жаль, что ваша пекарня сгорела.
От этих слов я невольно вздрогнула, но женщина мягко накрыла мои руки своими ладонями, а после протянула еловую ветку.
– Помолись, – сказала она. – Мать поможет.
– Я не умею, – честно призналась я.
– Уметь не нужно. Слова должны идти от чистого сердца.
Взяв ветку, медленно, вместе со всеми, поднялась по белоснежной лестнице.
Центральная часть здания не имела крыши – над головой раскинулось то самое бескрайнее лазурное небо, чистое и глубокое. Лучи солнца свободно проникали внутрь, заливая светом огромное пространство. Посреди храма, прямо под открытым небом, горел очаг – не просто костёр, а настоящее сердце этого места. Пламя поднималось высоко вверх, будто стремясь соединиться с небом.
Вокруг очага толпились горожане. Один за другим они подходили к огню, бросали в него еловые ветки и что-то тихо шептали – молитвы, просьбы, благодарности? Я не знала.
По периметру храма стояли статуи, вырезанные из мрамора. Отец с мудрым, строгим лицом и свитком в руках. Мать – с мягкой улыбкой и открытыми ладонями, словно готовая принять в объятия каждого. Воин – с гордо поднятой головой и мечом у пояса. Ткач – с веретеном и нитями.
И Жрец – с закрытыми глазами и факелом, указывающим путь в царство мёртвых. Позади я заметила другие фигуры – деревянные, потемневшие от времени. Они были такими старыми, что, казалось, дерево вот-вот рассыплется от прикосновения. Должно быть, их вырезали, когда основали храм. Невероятно. Сколько же времени прошло?
Женщина, давшая еловую ветку, мягко подтолкнула меня вперёд:
– Иди, не бойся. Все мы здесь равны.
Я сделала несколько неуверенных шагов к очагу.
