– Ещё немного… – с издёвкой протянул маг.
– Хорошо! – я, капитулируя, вскинула руки. – Я пойду. Пойду куда скажете! Только не трогайте коня.
– Вот и умница. Послушная девочка, – мужчина снова ехидно ухмыльнулся, после чего взмахнул рукой, и мне в лицо ударил сноп фиолетовых искр.
Последнее, что я почувствовала – странное онемение, расползающееся по телу.
– Виктор… – прошептала я, проваливаясь в темноту.
Глава 46.
Глава 46
Сознание возвращалось ко мне медленно, нехотя. Тело было чужим, тяжёлым – я не чувствовала ни ног, ни рук, лишь смутное, давящее ощущение собственного беспомощного существования.
Грешным делом, в голове пронеслась мысль: а может, никакого перемещения и не было? Может, я до сих пор лежу в больничной палате, подключённая к аппаратам, а драконы, магия, аристократы – всего лишь порождение воспалённого сознания, отчаянная попытка мозга спастись от неминуемого конца? Ведь способен же он выдумать целые миры, особенно когда реальность становится невыносимой. Вот-вот я открою глаза и увижу знакомый потолок, белый и безликий, услышу монотонное пиканье мониторов, почувствую запах стерильности и лекарств.
Ощущения возвращались обрывками, словно кто-то включал и выключал рецепторы. Кончики пальцев уловили шершавость простыни – грубой, неприятной на ощупь, точь-в-точь как та, что стелили в больнице. Где-то рядом скрипнула кровать, металлически звякнула – да, именно тот звук, который издавали жестяные больничные койки на колёсиках, когда их передвигали по линолеуму. И запах… Да, тот самый: резкий, химический дух антисептиков.
Может, и правда всё это – лишь бред?
Я собрала всю свою волю, медленно, с усилием разлепила веки, готовясь увидеть привычную картину: белые стены, мигающие экраны, прозрачные трубки капельниц…
Нет.
Ничего не изменилось.
Проклятое попадание оказалось не игрой воображения, а суровой реальностью.
Я лежала в огромной, роскошной спальне. Высокое арочное окно, обрамлённое тяжёлыми шёлковыми шторами, пропускало внутрь холодный, яркий свет уличных фонарей.
Мой взгляд скользнул по знакомым очертаниям двора за окном – массивный кованый забор, строгие линии соседних зданий, безупречно вычищенные дорожки.
Штаймер! Я находилась в особняке префекта.
И тут до меня дошло самое ужасное: мои руки были жёстко притянуты к резным спинкам кровати грубыми верёвками. Ноги тоже стянуты. Я дёрнулась, но узлы лишь глубже впились в кожу, вызвав острую, жгучую боль.
Отчаяние и злость накрыли меня горячей волной.
