В Алькветтерне же свет, казалось, навсегда забыл дорогу.
– Ну что, за дело? – я похлопала Шторма по загривку.
Животное всхрапнуло и ступило на вымощенную мелким гравием дорожку. Ворота, которые когда-то снёс конь, так и не починили – правая створка безнадёжно висела, держась на единственной петле, и скрипела на ветру, словно жалуясь на свою участь.
Я спешилась и обвела взглядом знакомый двор. Слуги, работавшие в саду, смотрели на меня с лёгким недоумением, но на их лицах не было ни тени того ужаса, что я ждала.
Неужели эти люди не читали газет? Не слышали пересудов о том, как Виктор в припадке бешенства прибил свою жену? При виде меня они обязаны были бросить всё и бежать без оглядки. Ведь я – призрак. Та, что должна лежать в сырой земле.
Однако куда страннее было другое: казалось, они попросту не узнавали меня.
– Чудно, – вырвалось у меня шёпотом, и пальцы сами разжали вожжи.
Шторм без всякого приказа, поплёлся к конюшням, и я ещё раз удивилась, насколько умным было это животное.
Сделав вдох-выдох, подошла к парадным дверям. Постучала. Мне открыл, судя по всему, дворецкий. Имени его я не знала, но лицо запомнила отчётливо – строгое, с внимательными глазами.
– Чем могу служить? – спросил он официально, после чего сделал шаг вперёд. Его взгляд скользнул в сторону конюшен, задержался там на мгновение.
Он точно узнал Шторма, но вот меня… меня не узнавал.
– Вы нашли коня! – лицо мужчины просияло. – Очень учтиво с вашей стороны. И теперь желаете получить вознаграждение?
– Нет, – ответила ровно.
– Вознаграждение мне не нужно. Этот конь – мой.
– Простите, – слуга улыбнулся, но под этой маской сквозило напряжение. – Шторм – боевой конь, вернее, был конём Виктора Артейра. Сейчас он принадлежит семье Вейр.
– Я знаю. Но повторюсь – этот конь мой.
Дворецкий приоткрыл рот, но я резко взметнула руку.
– Я хочу видеть отца.
– Отца? А кто же ваш отец, простите?
Что-то было не так – фундаментально, до жути. Слуги в саду, этот дворецкий… будто их память аккуратно вынули и стёрли всё лишнее.
Нет, я всё поняла. Это дело рук отца. Только он мог так чисто и холодно всё устроить.
– Кажется, с вашим разумом основательно поработали, – бросила я с лёгкой усмешкой, гордо вскинув подбородок. – Я Анна Артейр. В девичестве – Вейр!
Лицо дворецкого вытянулось, глаза округлились. Челюсть безвольно отвисла, но ни единого звука не последовало.
Без всяких церемоний, я ступила в дом, оттолкнув шокированного слугу.
