Я глубже зарылась в меха, пытаясь защититься от ледяного ветра, который, казалось, пронизывал до костей.
Подняв голову, увидела впереди величественную панораму заснеженных гор. Их вершины, словно острые клыки, впивались в небо, а склоны сверкали на солнце, покрытые нетронутым снегом. Между двумя наиболее высокими пиками виднелся узкий проход – перевал, о котором говорил Берн.
– Это Волчий Зев, – сказал Хорст, указывая кнутом на перевал. – Самый быстрый путь в Дала-Эрнэ в это время года.
Я невольно поёжилась.
Название не внушало оптимизма, да и сам перевал выглядел зловеще.
– Почему его так называют? – спросила я, не уверенная, что хочу знать ответ.
– Говорят, в древности здесь обитала стая белых волков, огромных как медведи. Они караулили путников на самом узком участке перевала, где некуда свернуть. Но это всё сказки. Огромных как медведи? – Хорст усмехнулся в бороду. – Простых волков, да, здесь тьма-тьмущая, а вот огромных как медведей… Не, таких не видывал!"
"М-да, мне сразу “полегчало”.
Не хватало ещё от волков отбиваться.
Сани ускорили ход. Лошади словно чувствовали близость перевала и мчались вперёд с удвоенной силой.
Внезапно меня пронзила тревожная мысль: а что если они почуяли волков?
Я лихорадочно завертела головой. Вокруг возвышались лишь угрюмые каменные глыбы, местами прерываемые редкими голыми кустарниками, торчащими из сугробов.
Вдруг мне снова почудился Шторм – его чёрная развевающаяся грива на мгновение взметнулась над белым покрывалом и тут же растворилась, будто привидение.
Я замотала головой, в попытке прогнать наваждение. Должно быть, долгие часы тряски, пронизывающий до костей холод и ослепительная белизна снега, от которой уже мутило, совсем меня измотали…
По мере нашего подъёма дорога сужалась. Если внизу сани могли свободно разъехаться со встречным экипажем, то теперь едва хватало места для нашей упряжки. Стены ущелья с обеих сторон поднимались вверх, словно желая дотянуться до самого неба.
Снег здесь лежал неровно – в одних местах образовались глубокие сугробы, в других ветер оголил каменистую поверхность, по которой полозья саней скрипели с пронзительным звуком.
Солнце постепенно сдвигалось к западу, удлиняя тени и окрашивая снег в золотистые оттенки. Несмотря на яркий свет, в ущелье становилось холоднее – горные стены не пропускали тепло.
Примерно через час мучительного подъёма дорога стала более пологой.
