И ей сейчас точно не до орехов. Она хочет к маме, – раздражённо ответил я.
С колотящимся сердцем я обернулся к Лу. Какая же она красивая! Длинные ноги вапити, выразительные карие глаза… Наши глаза встретились, и мы не могли отвести их друг от друга. Она была напряжена как натянутая струна и готова убежать в любую минуту. Нелегко ей было вот так стоять передо мной, когда я в обличье пумы и все инстинкты говорят ей – спасайся бегством.
– Зачем ты пришла? – спросил я.
Лу сразу поняла, что я не в восторге.
– Не ругай Холли, она не виновата, – стала оправдываться девочка-олень.
– Просто у меня было такое чувство, словно с тобой что-то случилось. Поэтому я не отставала от Холли, пока она не рассказала, где ты на самом деле. И мне тоже захотелось вам помочь.
Она, наверное, почувствовала, какая опасность грозила мне в схватке с медведем!
– Спасибо тебе, – начал я и почувствовал, как Лу постепенно успокаивается, – но ты должна уйти, здесь слишком опасно для тебя.
Нужно прогнать её, хоть это и нелегко.
Тикаани смотрела одобрительно.
– Караг прав, – поддержал меня Джеймс Бриджер учительским тоном. – У нас тут в противниках минимум три медведя и большой оборотень-пума.
– Ну и что? – заупрямилась Лу. – Вам не нужно со мной нянчиться. Если кто-нибудь попытается на меня напасть, я быстро от него оторвусь. А если буду вам мешать, то уйду. Договорились?
– Нет, Лу. Ты уйдёшь сейчас, – настаивал Джеймс Бриджер.
– Нет, не уйду. – Лу упрямо вздёрнула голову. – Здесь вы мне не указ, мистер Бриджер.
Вообще-то мы, оборотни, можем читать только те мысли, которые другие оборотни специально направляют в нашу сторону. Но иногда удаётся уловить и то, что не предназначено для чужих ушей. Мистер Бриджер умел скрывать свои мысли лучше учеников, однако мне всё-таки удалось услышать несколько нелицеприятных высказываний об этих упёртых копытных животных. Я невольно улыбнулся.
А вот Тикаани отреагировала на ситуацию иначе. Склонив голову набок, она посмотрела на Лу, словно видела её в первый раз, и сказала:
– Для травоядного ты ничего, смелая.
И тут я понял, что Лу нам нужна. Потому что она думала иначе, чем хищники, и иначе пахла. У меня созрел план.
– Можешь остаться, Лу, – твёрдо сказал я.
Если бы Джеймс Бриджер был в обличье человека, он бы наверняка поджал губы, а теперь он просто раздосадованно молчал, пока мы пытались вновь взять след оборотня-медведицы. Думаю, Бриджер сердился, что я пошёл против него. Кстати, такое случилось впервые.
