Несмотря на то, что сейчас я фактически бросила всем присутствующим здесь вызов. Несмотря на его слово кардинала, что больше никогда в жизни он не прикоснется ко мне.
И будто в замедленной съемке, будто в каком-то сне, в абсолютном отрыве от реальности я чувствую его руку в кожаной перчатке, которая сжимает мои пальцы и переплетает их со своими.
С тем, кого обрела, с тем, кого потеряла —
С тем, кто любит ее больше всего на свете…
Под призрачные нити музыки, которая пронизывает пространство, он выводит меня в центр, а все, собравшиеся в зале, образуют заинтересованный и слегка шокированный круг.
Мои черные лакированные туфли на очень высоких каблуках, а поэтому мое лицо оказывается почти вровень с его лицом. Его взгляд скользит по моему локтевому сгибу — тому самому месту, где, благодаря его чутким пальцам, не осталось и малейшего шрама от укуса Дино Росси.
Скользит по моему обнаженному плечу вверх, по шее, по подбородку, губам и, словно загипнотизированный, останавливается на моих глазах.
Я ощущаю его руку в перчатке на своей талии и четко осознаю то небольшое расстояние, которое нас разделяет.
Оно разделяет.
Но не значит ничего, потому что я осязаю его так ярко, так полно, что от нахлынувших эмоций сердце готово разорваться.
Трепетные аккорды и эмоциональный надрыв в голосе певицы стирают грани между музыкой и жизнью, между мной и им, и все, что нас окружает, незаметно уходит в какую-то параллельную вселенную.
В реальности остается только он и я.
Только соприкосновения, в которых так много смысла и чувственности. Только ткань моего платья о его китель. Только его синие, похожие на ледники, глаза, которые меня не отпускают. Только парные шаги и движения настолько в такт, как будто мы с ним сливаемся и перетекаем в единое целое, предугадывая не то, что жесты, мысли друг друга.
Медленно. Гораздо медленнее, чем того следует.
Раз-два-три-раз-два-три по тонкому-тонкому, хрупкому и очень скользкому льду, который может проломиться в любую секунду, чтобы бурный водоворот поглотил и понес куда-то вниз, на самое дно.
Туда, где он меня, нервную, задыхающуюся от возбуждения, разденет…
Крепко сжав мои пальцы своими в перчатках, Коул Тернер перекручивает меня и возвращает в исходное положение, отчего я на мгновение всем телом прижимаюсь к нему, чувствуя пробирающую с ног до головы нервическую дрожь.
А в следующее мгновение чуть приседаю, и моя нога скользит у него между ног.
