Сказать, что у него глаза на лоб полезли — ничего не сказать!
— Честно, я не думал, что ты придешь… — потрясенно прошептал он, а я, распахнув пальто, прямо у него на глазах расстегнула верхние пуговички платья и достала из бюстгальтера фотографическую карточку с адресом на обороте.
Слезы блеснули в глазах Шеринга, едва он завидел снимок, вглядываясь в него так, словно хотел вобрать малейшие черты своей дочки, а я зашипела: «Убери! Спрячь!».
Промедлив еще пару мгновений — он действительно не мог оторвать глаз от фотки, Шеринг послушался, а затем случилось нечто неожиданное — этот мужчина, которого я видела четвертый раз в жизни, крепко обнял меня и прошептал: «Спасибо! Спасибо! Ты не представляешь, что сделала для меня…».
Я успела отскочить от него в самое последнее мгновение, прежде, чем из-за аккуратно развешанных на вешалке непрезентабельных пиджачков показался мужчина в форме нравственника.
— Только не это… Субдиакон Пий Малек! — сдавленно прошептал Шеринг. — Что бы ни было — молчи и взгляд в пол!
Беспрекословно подчинившись, я все-таки успела разглядеть, что это был невысокий плотный мужчина лет сорока с распущенными до плеч седыми волосами, гладко прилизанными на черепе и выдающимся орлиным носом.
Так же у субдиакона Малека имелись светло-серые глаза, напоминающие глаза хищной рыбы с огромными челюстями, живущей где-то на глубине темных, холодных вод.
— У тебя все в порядке, Дейвис? — поинтересовался Малек, внимательно приглядываясь ко мне. — А это кто такая? Лицо незнакомое… Новенькая?
Шеринг уже открыл рот, но я его опередила.
— Эва Видаль, статья тридцать третья, часть Б, — отчеканила, несмотря на то, что Шеринг сказал молчать. Но если его в чем-то заподозрят, значит все, что я сделала, было напрасным. — Депортирована в Поселение тридцатого марта, то есть три дня назад. Из Предьяла привезли новую литературу, мне велели раздать…
И я продемонстрировала субдиакону брошюрки из своей сумки. Если бы от страха можно было бы умереть, я уже лежала мертвая. Но это та, прежняя Моника Калдер сейчас бы лепетала нечто бессвязное, выдавая себя с головой.
Я должна была хотя бы попытаться выкарабкаться. Есть надежда, что я буду настолько убедительной, что этот пугающий нравственник с глазами маньяка не потребует у меня документы.
— Вот это очень хорошая тема, — заметил субдиакон и цепанул из моей сумки буклетик «Что такое, по-вашему, чистота?». — Что такое чистота, по-твоему, Эва?"
"— Это светлые помыслы, — с готовностью ответила я.
