Но потом поняла, что такое в принципе невозможно — Коул Тернер не ошибается. А потом я обратила внимание на лица и одежду девушек — они были какими-то… слишком ярко накрашенными, а простые, подчеркнуто-скромные платья некоторых лишь выгодно подчеркивали достоинства фигуры.
Святые небеса, неужели это действительно… бордель? Неужели все эти обычные с виду девушки спят с мужчинами за деньги?
Я уткнулась в свою планшетку, выводя на ней крючки, завитушки, прямые и волнистые черточки, обозначающие буквы, и не смея даже взглянуть в их сторону.
— Ты совершаешь ошибку, Диофант, — сказал Тернер сквозь зубы. — Но у тебя еще есть шанс одуматься — если прямо сейчас покаешься в своих грехах!
— Ваше Высокопреосвященство, я регулярно бываю в церкви, исповедуюсь и причащаюсь, стараюсь заниматься богоугодными делами, жертвую четверть своего заработка с этого пансиона на благотворительность, пользуюсь уважением у многих почтенных лиц города, включая самого светлейшего князя Леоне.
Право слово, с вашей стороны оскорбительно обвинять меня в таких отвратительных вещах, — проговорила дама с возмущением, но, похоже, оно было притворным.
Смерив ее тяжелым взглядом, кардинал стремительно пошел по особняку, с холодной яростью распахивая все двери, попадающиеся у него на пути. Не знаю, что он искал — за дверьми находились большие светлые спальни. Везде царила чистота, а постели были заправлены свежим светлым бельем.
Я, правда, не знаю, как должны выглядеть дома терпимости, но по фильмам и книжкам я как-то не так их себе представляла.
И все-таки некая неуловимая аура витала здесь. Аура чего-то запретного и неизведанного. Аура секса. И больших денег.
— Так бы сразу и сказали, что хотите снять у нас номер, Ваше Высокопреосвященство, — Диофант закурила длинную тонкую сигарету. — Как служителю закона и церкви я предоставлю вам двойную скидку на люкс.
Вжав голову в плечи, я боялась дышать — у меня даже рука не поднялась зафиксировать это — не знаю, сколько нужно было иметь смелости (или глупости?), чтобы разговаривать с Коулом Тернером в подобном тоне.
Мрачные нравственники вслед за своим начальником, как черные вороны, кружили по дому, распахивая дверцы шкафов, перетряхивая личные вещи, белье, одежду, и даже посуду — но придраться им было действительно совершенно не к чему.
Мадам Диофант наблюдала за всем этим с легкой усмешкой, куря одну сигарету за другой.
