Хотя едва ли Его Высокопреосвященство обращал на меня внимание. Я впервые видела Тернера настолько близко, и поразилась тому, насколько бесстрастным выглядит кардинал.
Он носил такую же форму, как и остальные сотрудники его отдела — двубортный черный китель с воротником-стойкой без нашивок и шевронов. Впрочем, то, что это высокое начальство, было ясно сразу — и для этого не нужны были знаки отличия на форме. Украдкой взглянув на четкий, чеканный профиль Тернера, я тут же отвела взгляд, уткнувшись в окно и гадая, куда мы едем.
Вскоре стало ясно, что «БМВ» направляется в Амнтон — один из самых престижных и фешенебельных районов Предьяла. Я здесь никогда не бывала, поэтому с удивлением разглядывала шикарные белые и кремовые дома с лепниной, роскошные скверы и сады.
Около одного из таких особняков остановился автомобиль, а следом за ним черный фургон без каких либо знаков отличия, из которого появились суровые мужчины в такой же, что и у кардинала, форме. Нравственники.
Я нашарила под сиденьем планшетку и карандаш, и поспешила вслед за Тернером и его спутником, то и дело оглядываясь по сторонам.
Преддомовая территория с аккуратно подстриженными лужайками, вычурной ковкой, скамейками и ажурными фонарями напоминала что-то из сериалов про богатую заграничную жизнь, которые так любила смотреть бабушка. Да чего уж там, тут даже фонтан перед входом был, что окончательно поразило мое воображение.
Но, несмотря на весь их достаток, который мне и не снился, я заранее сочувствовала живущим тут людям — полиция нравов во главе с самим кардиналом на пороге дома не сулила им ничего хорошего.
Дверь полицейским открыла статная, немного полноватая дама лет сорока пяти — ее светлые волосы были уложены в элегантную прическу, а строгий костюм сдержанного винного цвета был эксклюзивным и пошитым у портного, а не куплен в магазине.
— Ваше Высокопреосвященство! — воскликнула дама с таким видом, словно не было счастья для нее большего, чем лицезреть кардинала.
— Какая честь для нас! Чем обязаны визиту столь высокой и уважаемой особы?
В ответ на ее душевность Коул Тернер не повел и бровью.
— Эдна Диофант, вы обвиняетесь в преступлениях против общественной нравственности, а именно в организации занятия проституцией другими лицами, содержание притона для занятия проституцией и систематическое предоставление помещения для занятия проституцией, — голос Коула Тернера был холоден, как лед.
