— Просто наши гости уже уходят…
А что я сделаю, если они не захотят? Если внаглую усядутся за бабушкин чизкейк, форму с которым она держала в смешных рукавичках-прихватках, что я подарила ей на прошлое Рождество?
— Пожалуй, нам действительно пора, Алейна, — улыбнулся Брент и ненавязчиво принялся теснить все милое семейство к дверям. — Берегите здоровье и свою внучку. Она у вас замечательная! Проводите нас, Моника?
— Квартирка — прелесть, но эта… девушка испортила все приятное впечатление. Не дала осмотреть спокойно, — уже на лестничном пролете недовольно бросила блондинка и быстро стала спускаться по ступенькам, подхватив своего похожего на тюленя мужа и недовольного сына.
— Мы всё обдумаем, и, возможно, позвоним вам, Брент. При условии, что этой… здесь не будет, и она никогда не появится в последующем!
— Буду ждать, миссис Розенблатт, — крикнул ей вдогонку Брент, а потом повернулся ко мне. — Дело?
Кровь вмиг отхлынула от моего лица.
— Я… я… я… — что я заикаюсь, как заведенная, господи?! — Вы же говорили, у меня есть неделя…
— Мало ли что я говорил, когда подвернулись такие крутые клиенты? — ухмыльнулся мужчина.
— Посмотри на эту Розенблатт — сучка редкостная, но вместе с муженьком они имеют три миллиона лей в год. Так что там с делом моего сына? Оно у тебя?
— Я пыталась… Почти получилось, но меня застукал помощник комиссара. Я действительно пыталась… Не получилось… Пожалуйста…"
"— Хочешь сказать, ты опростоволосилась? Упустила свой единственный шанс? — в голосе Брента открытое презрение.
— Тогда эта мамзель Розенблатт действительно должна жить в твоей квартире! В конце-то концов, встала бы на колени и сделала этому полицаю минет! Или бабулю свою не жалко?
Я вспыхнула, а перед глазами, как наяву, возник офицер Кастор Трой в расстегнутой форменной рубашке и его пальцы у меня во рту.
— Я не смогу достать дело вашего сына — это исключено. Он будет следить за сейфом, как за зеницей ока. Но я достану деньги! Обещаю, что достану!
— Где? — выплюнул Брент и грубо припечатал.
— Или надеешься, сможешь родить банкноты из своего девственного влагалища? Ты неплатежеспособна, крошка!
— В пансионе Эдны Диофант! — выпалила я, а потом зажала себе рот, осознав, что сказала.
Судя по тому, как изменился в лице подлец, это имя было ему знакомо.
— Ах, вот оно что, — Брент похотливо облизал губы и глазки его заблестели. — А я, признаться, недооценил тебя, милашка.
