Закрутив таким образом оставшиеся пряди, она провела по моим волосам щеткой, критически оглядела меня со всех сторон, промурлыкала «На этом моя миссия точно окончена, крошка, — остальное за тобой!», и, обняв меня за плечи, торжественно подвела к зеркалу.
От неожиданности я вскрикнула и схватилась за голову, повторяя «Святые небеса!» на все лады.
— А ты думала! — усмехнулась Сабина, очевидно, довольная произведенным эффектом. — Эй, волосы не дергай, прическу попортишь! Последние три года я работала в «Барсуке» хореографом-постановщиком.
Сама ставила девочкам танцы, подбирала образы. Мы пользовались бешеной популярностью, между прочим!
— Как такое вообще возможно? — почти не слушая ее, прошептала я и полезла трогать зеркало и свое отражение в нем, а потом ощупывать себя снова и снова.
Моя мама всегда считала, что я абсолютно не похожа на нее, я — некрасивый ребенок и из меня впоследствии вырастет некрасивая девушка, из-за чего она страшно переживала. Скорее всего, именно поэтому мама отдала меня своей матери, а потом и вовсе уехала — она считала, что я не оправдаю ее надежд.
По-своему, для нее это была трагедия — единственной ценностью в жизни для мамы была красота. Мужчина, за которого она вышла замуж, был моделью, лицом известного бренда мужского белья. Никогда не видела ее такой счастливой, как в день своей свадьбы.
Бабушка, конечно же, утешала меня, с лихвой отдавая свою любовь, но зароненная в детстве мысль о моей непривлекательности, как зерно, упала на благодатную почву, и прочно засела у меня голове.
Мне не приходило на ум купить праздничное платье или накрасить ресницы — я понимала, что это пустая попытка, как и венок из жимолости, который я надела на свою голову давным-давно, думая, что буду в нем красивее. А ведь я тогда еще и мамино любимое зеркальце разбила! Бесполезно, может, даже еще и вредно, только сильнее подчеркнёт мою непривлекательность.
Таким серым мышкам, как я, лучше ничем не выделяться из толпы. Я и не выделялась — спокойно донашивала за бабушкой вещи, которые она надевала в молодости, что-то покупала на распродажах, без чего-то (например, без умопомрачительного и дорогущего нижнего белья, которое обожала Фелиция — я носила простенькую хлопчатобумажную «Любаву», «Любава» была мое все!) и вовсе могла обойтись.
Я привыкла, правда…
Пока мои чувства к Итану, помноженные на рассказы Фелиции, не всколыхнули во мне что-то… Что-то такое.
А потом был Кастор Трой.
