Лизнула ранку еще и еще раз — она была сладко-соленой, горячей и липкой.
— Золотко, признаю, я тебя недооценил, — выдохнул он мне в губы, держа меня над пропастью только одной рукой — вторая скользнула мне между ног, где было так же липко, горячо и мокро.
Его язык протолкнулся в мой рот и сплелся с моим языком — поцелуй со вкусом крови, которая отдавала мне малиной и перцем, и которую я судорожно глотала, я глотала его, задыхаясь от этого ощущения наполненности и сплетения в моем рту и падая.
Падая, судорожно вцепившись в проклятого всеми богами мужчину, который терзал мой рот и которому я отвечала со всей страстью, на которую была способна…
Мой первый настоящий поцелуй не был похож на нежное касание губ, как я мечтала, это произойдет с Итаном. Мой первый поцелуй был кровавым, низменным и темным, как радужка глаз Кастора Троя, похожая на землю, которой были засыпаны врата в ад.
— Да, теперь я понял, — точно через толщу воды послышался срывающийся голос, и, оторвавшись от офицера Троя, я с ужасом увидела Итана, который поднимался по лестнице вверх.
Моего Итана! Который поднимался вверх и все видел! — Теперь я понял, что ты действительно нанялась к нему сама, Моника.
ГЛАВА 9
Осколки
«Дело даже не в косметике, Моника», — сказала Сабина Альмади мне, и сейчас, в туалете клуба «Малиновый вихрь» ее голос зазвучал в моих ушах, как наяву.
«Дело в том, что ты транслируешь в окружающий мир!».
Боже, что я транслировала?
Глядя в свои как будто чужие ярко подведенные глаза с бахромой непривычно густых ресниц и летящими растушеванными стрелками, что я транслировала?
После того танца? После взгляда Коула Тернера, в котором я увидела то, чего быть там по определению было не должно, и это взволновало меня?
После исступленных поцелуев Кастора Троя на полутемной узкой лестнице?
И после того, как Итан Энглер, которого я боготворила, увидел эти грязные похотливые поцелуи?
Как мне ни хотелось набрать в ладони холодную воду и погрузить в нее лицо, от этой опрометчивой мысли я отказалась — косметика размажется, и из роковой красотки я превращусь в грустную клоунессу.
А может, и веселую, как повезет. Но такие явно не во вкусе Дино Росси, которого мне предстояло увлечь.
