Ничего, если со мной приятель будет? Он недавно развелся с женой и сейчас присматривает себе новое жилье — как раз в центре города…
— Не смейте… — задохнулась я. — Не смейте приводить к нам!
— Ладно, ладно, чего так разнервничалась, кошечка? Пустырнику попей! Но помни, часики-то тикают — тик-так. Поэтому шевели задницей, если не хочешь вместе со своей старушкой остаться на улице!
Он отключился, а я, нахмурившись принялась запихивать телефон в сумку. Он туда никак лезть не хотел, а позади меня образовалась недовольная очередь, поэтому я не сразу вникла в слова фармацевта.
— Девушка, платеж не прошел, — вежливо проговорила хорошенькая девушка-аптекарь в белом халате. — На вашей карте недостаточно средств. Хотите оплатить наличными?
Как это недостаточно средств? У меня же совсем недавно была зарплата! Наверное, какая-то ошибка, сбой…
— А сколько нужно? — я полезла за кошельком."
"— С вас восемьдесят тысяч лей, — мило улыбнулась девушка.
И я поняла, что никакого сбоя не произошло — на моей карточке лежало только десять тысяч.
В кошельке — две. Это были все мои деньги.
— Спасибо, тогда не надо, — тихо сказала я и вышла из очереди.
Вагон метро мерно покачивался — возвращаться домой нам нужно было на другой конец города, и впереди было еще девять станций. Благо, бабулю мне удалось приткнуть на свободное место, а на Уайтхед-бульваре народ схлынул и мне удалось сесть самой.
— Хороший он парень, этот доктор Румкорф, — словно бы невзначай сказала бабушка.
— Ага.
— Милый такой, добродушный, а, главное, неженатый, — продолжала ба.
— И с лица красивый какой. Чисто портрет, говорю, слышишь, Монь?
— Ага.
— Ясочка, а помнишь, ты рассказывала, что тебе какой-то парень с работы нравится? — бабуля, видимо, все-таки решила вынуть из меня душу. — Чего он, на свидание-то не позвал тебя еще?
— Не позвал, бабуль, и, наверное, теперь не позовет…
— Почему, ясочка? Ты же золото у меня — и умненькая, и добрая, и нежная, и заботливая, и скромная такая, что в нынешних девках редкость.
А уж красавица какая писанная!
Потому что Итан Энглер видел, как я взасос целуюсь с другим мужчиной, бабуль. Потому что в его глазах и голосе было лишь разочарование и… презрение. Пожалуй, будь на месте Троя кто-то другой, это было не так остро, но получилось…
Получилось просто ужасно!
При воспоминании о той сцене на лестнице я покрываюсь красными пятнами, поэтому просто стараюсь загнать это вглубь себя.
Наверное, я какая-то неправильная, испорченная.
