Опасное материнство. Семья для сироты (СИ)

Хочу ли я видеть этот холод и отстраненность на лице постоянно? Если Эмир порядочный человек, мне придется терпеть это целых восемнадцать лет, а если нет - то я не желаю объяснять ему, как Андрею, что ребенок будет только моим, отбиваясь от попыток распоряжаться моим телом.

Выбросив наспех все мысли из головы, я все-таки, заставляю себя закрыть глаза и заснуть.

Утром, когда я выбегаю из дома, чтобы успеть на автобус, то возле подъезда меня неожиданно встречает вчерашняя машина. Если судить по крыше, хорошо припорошенной снегом, то появляется ощущение, будто бы она караулила меня очень долго.

— Садись. — перебивает он меня, и я, открыв дверь, залезаю в машину, и интересуюсь:

— Вы, хотя бы, спали?

Он мрачно смотрит на меня и синяки под глазами оказываются красноречивей любых слов. Бедный. Поспав несколько часов, я чувствую себя совершенно разбитой, а он? Ему вообще, наверное, плохо. Неужели Эмир заставит его сегодня работать, вместо того, чтобы дать день отгула? На месте этого человека я бы уже уволилась.

Мне приходится постучать в дверь Эмира несколько раз, потому что шуметь я боюсь: а ну как Арина все еще спит? Вчера она легла очень поздно, и может проспать дольше, чем обычно. Но после я слышу приглушенный топот, а когда дверь открывается, то в ноги мне бросается с радостным визгом нечто лохматое и в одних трусах, и это оборачивается катастрофой.

Все-таки, Арине три года, и весит она уже достаточно для того, чтобы вывести такую ,как я из строя.

Потеряв равновесие, я испуганно взмахиваю руками, заваливаясь вперед, но в следующий момент меня ловит жесткая рука. Я повисаю на ней, вцепившись в белую рубашку Эмира.

— Осторожней. — роняет он флегматично, а я чувствую, как в груди будто начинают бурлить и лопаться маленькие волнующие пузырьки.

У него сейчас не возникло чувство дежавю, а?

— Отпусти маму! — кричит воинственно Арина и пытается оттолкнуть Эмира в сторону.

— Эмир! — восклицаю я возмущенно, стараясь, чтобы мои щеки не стали пылать еще сильнее. После отстраняюсь, стараясь стать подальше от его запаха, который вызывает во мне смешанные чувства, и ощущения твердого тела под руками.

Как же я на него злюсь, но... Воспоминания выкинуть сложно. От них сердце бьется в горле.