– Пицца! Пицца! – Маруська радостно дрыгается на руках у директора, а потом доверчиво приваливается к его плечу.
Внимательно смотрю на Богдана. Он отвечает пристальным взглядом, спускает мою куклу на диван, идёт в спальню и возвращается с банным халатом и полотенцем в руках. Когда отдаёт всё мне, я ощущаю его нетерпение и жадность, мужчина распространяет вокруг себя мощную ауру желания. Если бы была возможность, Богдан сейчас бы набросился на меня и растерзал.
Но рядом ребёнок…
Я захожу в огромную ванную комнату и закрываю дверь на замок.
Снимаю одежду и становлюсь под душ. Из мощного рассекателя бьют струи воды, я подставляю им лицо. А в голове одна мысль – почему я здесь, зачем, надо было настоять на своём, отказаться…
Выхожу из душа и, завернувшись в пушистый халат, расчёсываю мокрые волосы. Смотрю на себя в зеркало. Что задумал Богдан, что он будет делать дальше? Ну, сейчас мы поедим пиццу… А что потом? Не понимаю.
Вдруг слышу стук в дверь.
– Что?
– Кристина, открой, я принёс ещё полотенца, – говорит Богдан.
Горничная, блин! Гостеприимная хозяюшка.
– У меня есть полотенце, – нервно отвечаю.
– Одного тебе не хватит. Открой, Крис. Или я открою сам, – произносит босс, и сквозь матовые вставки я вижу, как он прижимается к дверному косяку и говорит в щель.
Да, замок запросто можно открыть снаружи – достаточно чем-то провернуть защёлку. Вот же негодяй! Ну что с ним делать? Прёт напролом!
Открываю дверь, собираясь немедленно выйти из ванной, но не успеваю, Богдан вваливается внутрь, оттесняя меня обратно.
В руках бессовестный товарищ действительно держит полотенце, в потемневших от возбуждения глазах сверкают искры.
– Сказал Марусе, что отнесу мамочке ещё одно полотенце, – негромко произносит настырный тип. Он прикрывает за собой дверь и снова поворачивает защёлку. – Лапушка разбирает подарок, копошится, совершенно счастлива. Там им столько всего положили. Пиццу мы заказали, через сорок минут привезут.
С этими словами Богдан молниеносно стягивает футболку и джинсы и по-хозяйски развязывает пояс на моём халате.
– Немедленно прекрати, что ты делаешь! – шёпотом кричу я и бью мужчину по рукам, толкаю в грудь.
Но он только улыбается своей наглой и неотразимой улыбкой. Скалится, гад.
– Тише, милая, тише! Ну-ка, прекрати драться! В комнате ребёнок, не вздумай орать, наша зайка испугается.
От этого трогательного «наша зайка» я плыву.
