Опасный инстинкт (СИ)

Да и положа руку на сердце — она по нему скучала и очень хотела увидеть, но после того, как сама же послала его в розарии, не решалась набрать его номер. Ей было стыдно идти к нему униженной побитой собачонкой...

Но сегодня утром, когда бывшая одногруппница мягко выставила её за дверь, ей просто больше некуда было пойти, поэтому она решилась и позвонила-таки любовнику. После его сухого согласия "поболтать за чашкой чая" Ева не раздумывая поехала в клоаку города, на самую окраину, где среди бараков и полуразвалившихся хрущёвок затесалась и коммуналка Оскара…

— Привет, — пролепетала Ева и опустила глаза.

В прикиде сельской клуши она чувствовала себя униженно-уродливой. Кем она была, а кем стала… Ева Миллас — королева трущоб. — Можно мне войти?

Ничего не говоря, Оскар посторонился, пропуская девушку в пропахший кошками коридор. Ева юркнула мимо его громадной фигуры и вопросительно уставилась на четыре абсолютно одинаковых обшарпанных двери — Оскар кивнул на самую дальнюю, и Ева поковыляла в конец коридора, таща в руке тощий пакет с пеньюаром и тапочками.

Внутри комнаты было так тесно, что у Евы начался приступ клаустрофобии: разложенный диван, тут же стол, тут же шкаф и втиснутая на стену дешёвая китайская плазма Хуянь.

И здесь живёт мужчина, ради которого она потеряла всё?..

— Сильвестр выгнал меня… — без предисловий выдохнула она и присела на краешек дивана. — Узнал о нашей связи.

— Я в курсе, — равнодушно бросил Оскар и взял со стола пачку сигарет. Облокотившись о подоконник, распахнул хлипкую форточку и закурил.

— После вечеринки я отвёз Суня домой, а потом он меня уволил.

Ева ахнула, прикрыв рот ладошкой. Выходит, пострадала не только она.

— И что теперь? Получается, ты не улетаешь в Гонконг?

Оскар обернулся на девушку и криво усмехнулся:

— Получается, так, — глубоко затянулся и, поведя подбородком, выдохнул дым. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Мне совершенно некуда пойти, — честно призналась Ева, теребя ремешок дизайнерской сумочки — единственное напоминание о былой роскоши.

— Прости меня, Оскар, те слова в розарии… это всё было сказано не со зла, на эмоциях. Я порой несу такую чушь…

— Да-да, я помню. Что ты там говорила? Что-то о том, что мы из разных миров, что мне никогда не достигнуть вершин, куда забралась ты, а ты никогда не опустишься на моё дно с дерьмом. Красноречиво.

— Я говорила не так!

— Ты меня унизила! — с жаром проговорил Оскар, тыча в её сторону дымящейся сигаретой.