Каша неприятным комком легла в желудке, но, по крайней мере, дала насыщение. Вот так вот, от шикарных ресторанов к больничной бурде, от перспективного замужества по любви к побегу в неизвестность с ребенком в животе, о котором не знает его собственный отец. Именно это происходит, когда совершаешь ошибки, упускаешь контроль из своих рук и даешь себе плыть по течению.
Поднимаюсь и плетусь в кабинет, где меня встречает высокая женщина со строгим каре и в очках и… мой босс.
Застываю в дверях, первым делом желая выскочить наружу, но потом, сглотнув ком в горле, перевожу взгляд на врача-узиста.
– Проходите за ширму, чего стоим? Задерживаете, у нас тут, вообще-то, очередь скоро будет из кучи мамочек, но отец ребенка был настолько настырным, что вынудил меня с утра пораньше вам индивидуальный прием провести.
Молча смотрю, как Кирилл вздыхает и, открыв портмоне, выкладывает на стол врача купюру. Та невозмутимо берет ее и прячет в стол, наблюдая, как я неловко стелю одноразовую пеленку на коричневую кушетку.
Боже, какой стыд. Что происходит? Что здесь делает мой босс? Откуда узнал о том, что я в больнице?
Я в стареньком непрезентабельном халате, дурацких полосатых носках, без макияжа и с унылым хвостиком, а он, как всегда, шикарен и хладнокровен. Единственное, что портит идеальный образ дельца, это синие бахилы, натянутые на ботинки. Представляю, каких трудов стоило регистратуре заставить этого властного бизнесмена натянуть на обувь целлофан.
– Так, живот оголяем, – командует меж тем строгая врач, которой нет дела до меня и до моих проблем, я для нее просто галочка в документе, одна из многих тысяч пациенток, которые проходят через нее потоком. Она с интересом посматривает на нас с Кириллом, наверняка не понимая, почему мы даже не разговариваем.
Он вместе с ней прошел за ширму и уселся на стул, сложив руки на груди. На лице непроницаемая маска, от него веет холодом, атмосфера нагнетается предгрозовая.
Речь мне сейчас неподвластна, я ложусь, задираю халат и от стыда прикрываю глаза. Запоздало приходит мысль, что нужно было выгнать его из кабинета, но уже поздно, на живот мне плюхается холодный противный гель, и вскоре врач начинает водить по коже датчиком, вглядываясь в экран, который транслирует изображение и для меня на противоположной стенке.
