Ничего не понимаю в черно-белых разводах, а узист не спешит мне пояснять, но Кирилл требовательным тоном спрашивает:
– С ребенком всё в порядке?
– Сердцебиение в норме, плодное яйцо целостное, ничего отклоняющегося от нормы я не вижу… – замирает на полуслове и водит сильнее на каком-то месте.
У меня земля уходит из-под ног, как же страшно, когда врач так хмурится, еще что-то отмечает крестиком на экране, потом расширяет и рассматривает пристальнее, уделяя особенное внимание какому-то участку. Неужели что-то серьезное?
С облегчением выдыхаю, когда она убирает датчик от живота и подает мне пеленку, чтобы вытереть гель.
– Что скажете, доктор? – напряженно интересуется Архипов.
– Я всё напишу в заключении.
Снова многозначительный взгляд на нее, но на этот раз они обходятся без взятки.
С тяжелым вздохом ворчливая врач сдается:
– Да всё в порядке, не вижу смысла в госпитализации, типичная беременность. Можете забирать вашу супругу. Одевайтесь, Матвеева, сейчас всё заполню и вам отдам.
Выписками занимается главный врач отделения, сегодня уже не выпишут, только завтра.
Архипов даже не собирается это комментировать. По его виду понятно, что плевать он хотел на правила больницы. Пришел, увидел, победил. Вся красная спускаю ноги вниз, мечтая юркнуть мимо него и скрыться в палате, но не тут-то было."
"– Выписку оформим сейчас, – сообщает он мне бескомпромиссным тоном, не терпящим возражений. В голосе всё еще слышится металл, глаза источают холод и злость.
Непонятно, чем я его так разозлила. Опять ошибок в документах наделала? Ясно, что работник из меня аховый, но вряд ли босс здесь по этой причине, очень в этом сомневаюсь.
Из-за ширмы высовывается рука с листком бумаги, а потом показывается и сама сердитая тетка.
– Прошу освободить кабинет, у нас тут не дом свиданий.
Молча хватаю бумажку и спешу на выход, босс шагает за мной, как неотвратимое стихийное явление природы. Ураган, который точно меня захлестнет, как ни убегай, как ни пытайся найти островок безопасности.
Поздно спасаться.
Едва выходим наружу, как он опоясывает мою талию и подтягивает меня к себе. Твердое тело напряжено, он как неподвижная статуя, лицо бледное, губы обескровленные, и только глаза излучают злобу.
– Ну, Вика, что за выкрутасы ты устроила?
– Не надо меня лапать! – бью его ладонями по груди. Но она словно камень, никак не поддается. Губы босса недовольно поджаты, видно, что я его дико раздражаю.
