Опер. Под гнётом власти

Она, конечно, зла и обиженна на Вербина, но то она. А Илья его сын – пожалуй, единственный человек, которого Андрей любит.

– Не мусоров, а полицейских, Илья. Ты, вообще-то, о своём отце говоришь.

– Да плевать, – протянул парень и почему-то опустил взгляд на её губы. Лиза выровнялась, смутившись, и в голове проскользнула дурацкая мысль, что как-то близко они сидят, тем самым нарушая личное пространство друг друга. Но так и не придя к внутреннему консенсусу, мазнула ватным тампоном, смоченным в перекиси по разбитой губе Ильи.

Тот зашипел, закрыл глаза, а в следующее мгновение поцеловал её в губы, сильно вдавив в них свои.

Лиза резко отпрянула, выронив бутылочку с перекисью на ковёр, вскочила с дивана.

Парень встал следом, запустив пальцы в свои волосы, выдохнул, явно сожалея о случившемся. Но это уже случилось и Лиза не могла сделать вид, что ничего не было. Потому что, блин, было!

– Лиз, прости. Я не хотел. Правда, не хотел. Сам не понимаю, как так… Кажется, я напился. Прости.

Лиза замотала головой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота и, развернувшись, бросилась прочь.

Наверное, стоило одеться перед тем, как выскочила из дома. Дикий холод пробирал аж до костей, заставляя съёжиться и обнять себя руками. Стуча зубами и про себя поскуливая, Лиза искала хоть какое-то заведение, где можно согреться и выпить чашку горячего чая. На худой конец магазин, где не так зверски холодно…

Но как назло все ближайшие заведения были закрыты, а до торгового центра идти ещё минут пять. Метель больно била по лицу, а ветер срывал с головы капюшон толстовки.

Гадство какое, так и воспаление лёгких схватить недолго. Но о возвращении домой даже не думала. По крайней мере пока… Пока там Илья.

И снова тошнит от одной мысли о поцелуе, которого она не хотела. Мерзко. Нет, не Илья мерзкий. От себя мерзко. Потому что он сын Андрея! Сын! Даже не знакомый, не друг, не брат. Сын. Он не должен чувствовать к Лизе… Да ничего не должен чувствовать! Это неправильно.

Наконец добралась до торгового центра, направилась в ближайшую кафешку.

Тело все ещё трясло, но уже не от холода, а от отходняка. Мороз никак не хотел выходить из костей, будто поселился там навеки. Как и прегадкое чувство, что она совершила что-то страшное и непоправимое. Что-то, что может испортить всю жизнь. От чего не сможет никогда отмыться.

Или она просто слишком бурно отреагировала на мальчишескую глупость? Илья был пьян, ещё и по голове получил. Вот и учудил. Но это же чепуха. Они же даже не поцеловались.