Опер. Под гнётом власти

В том смысле, что на пса сторожевого похож. На старого сенбернара с обвисшими щеками и плешивой макушкой. А вот взгляд цепкий. Такой ментовским ещё называют. Старый пёс, опытный.

– Добрый день, Андрей Константинович. Ваш начальник СКМ ввёл вас в курс дела, по которому я прибыл в Центральный? – полковник протянул руку, приветствуя Вербина, и тот её пожал.

– Здравствуйте. Простите, не имею чести.

– Ах, да, – полковник достал ксиву, развернул её. – Полковник Камушкин Пётр Геннадьевич. ОСБ.

– Что ОСБ я уже в курсе, – усмехнулся.

 – Только не понял зачем управлению собственной безопасности понадобилось дело палачей? Думаете, там наши замешаны?

Полкан пожал плечами, развёл руками.

– Да хрен его знает, ребят. Сказали, проверить. Проверяем. По всей столице наших разослали. Я знаю столько же, сколько и вы.

– Ясно. Ну, тогда давайте. Проверяйте. Буду благодарен, если поможете нам. Умаялись уже за этими уродами бегать.

Полковник Камушкин понимающе закивал, повернулся к застывшему позади Михе.

– Ну что, теперь дадите дело?

Миха кивнул, пошёл к сейфу, а Андрей, поспешив откланяться, по-быстрому свалил.

Надоела вся эта возня грёбаная. В печёнках всё. Ещё и Лизка нашла время мозги делать. Про сына вообще думать не хотелось. Сучок малолетний, так нагадить отцу в душу.

Закрывшись в кабинете, достал из встроенного прямо в стол бара бутылку коньяка.

Лучше не стало. Ни полбутылки коллекционного коньяка, ни абсолютная тишина не принесли облегчения. И даже не опьянел толком.

Со стоном вздохнул, когда телефон на столе завибрировал, а на экране всплыло имя бывшей жены.

– Тебя мне для полного счастья не хватало, – проворчал, взяв мобильный в руку и нажимая на кнопку принятия вызова. Один хрен не отстанет, будет звонить до помутнения рассудка. – Да?

– Андрюш, Илья! Он… – Марина зашлась в плаче.

– Нормально скажи, ныть будешь у своего психотерапевта, – оборвал её, едва сдерживаясь, чтобы не заорать на бывшую матом.

– Он из дома уходит! Собрал вещи и уходит! Ты слышишь? Алло!

– Да слышу, не ори.

А сыну своему передай, пусть катится на все четыре стороны, – динамик зашуршал от удивлённого вздоха Марины. – Я ему не нянька, да и он уже давно вырос с того возраста. Если хочет уйти, пусть валит. А ты не волнуйся за сынулю. Он у тебя не привык в нищете жить. Работать не привык. Через неделю вернётся, когда бабло закончится, – а оно закончится, потому что Андрей завтра же перекроет поступления из волшебного горшка. Кашу варить сынуле никто больше не станет.