Но иногда случалось, когда тосковала по брату или по маме… И тогда он прижимал её к себе и позволял выплакать боль в свою рубашку. Сейчас этого не хватало. Его поддержки, по-мужски немногословной, но осязаемой. Не хватало тепла его тела и повелительного «малышка».
Тёте Тане всё же стало дурно. Лиза еле успела подставить ей стул и накапать успокоительных капель. Потом долго сидела рядом, выслушивая несчастную женщину.
– Она с детства такой была. Злая на весь мир. Сначала с одноклассниками дралась, учителей оскорбляла.
Потом стала старше, учиться пошла и опять то же самое. Я её без отца растила, старалась заменить ей обоих родителей, чтобы не чувствовала себя не такой как все. Она и не чувствовала. Иногда мне казалось, что у неё вообще никаких чувств кроме ненависти этой страшной нет. В один прекрасный день просто вытащила чемодан и начала собирать свои вещи. Объявила мне, что я её достала своей чрезмерной опекой и её тошнит от моей любви. В общежитие собралась. Ей тогда ещё даже восемнадцати не было.
Я попыталась запретить, на что Марина взяла нож и ударила меня им в живот.
– Что?! – тут Лиза встрепенулась. Обалдела, что называется. Да разве такое бывает? Чтобы со своей семьёй так жестоко поступать?
– Я не стала писать заявление, хотя доктор из местной поликлиники уговаривал. Упрекал меня в том, что из-за моей любви к дочке может пострадать кто-то ещё. Но что же я за мать была бы, если бы собственную кровиночку в тюрьму посадила. Сказала милиции, что сама на нож упала. А Марина через неделю появилась, собрала остатки своих вещей и ушла.
Я много раз пыталась наладить с ней отношения, но она видеть меня не хотела. А потом подруга её сказала, что Марина замуж выходит. Я обрадовалась, думала, хотя бы на свадьбу меня позовёт, а там, глядишь, помиримся… Но потом выяснилось, что Марина врала всем своим знакомым, будто мать её погибла в аварии. Сирота она вроде как. После этого я попыталась ещё раз… Уже когда сыночек у неё родился. Думала, сама мамой стала, смягчилась.
Да где там. Будто врагом её я была. За мою любовь меня же и возненавидела. Внука мне так и не показала. Сказала, ещё раз появлюсь, мужу своему расскажет, что я у неё денег вымогаю. Я и отстала. Но внука так сильно хотела увидеть, что не выдержала. Начала ходить за ним, наблюдать из кустов… Как воровка какая-то. Маринка такой счастливой тогда казалась. Я и подумала, может и правда. Во мне причина её злобы. Может, действительно я её своей заботой душила.
