Опер. Под гнётом власти

– Константиныч, можно вопрос?

– Я понимаю, что баба твоя и всё такое, но ты сам ей веришь? Если Стеблин узнает, что ты отмазать её хочешь, сделает всё, чтобы воспользоваться ситуацией и подставить тебя. Стоит оно того? Может, отдадим следакам?

– Я никому не верю. И ты это хорошо знаешь. И не в том дело, что она моя баба. Она не убивала. Я там кроссовки новые видел. У неё в кармане чек нашёл. Если бы она шла всех там резать, то точно не стала бы покупать подарки. С матерью и её хахалем у Лизки действительно был конфликт, но пацана она любит, – замолчал, решив не озвучивать второй вариант, который тоже стоит обдумать.

А если Лиза случайно пацана порезала? Ну, мало ли. Может, он за мамку заступаться полез, а та и пырнула по инерции. Отчим с собутыльником был убит на кухне, а мать с мальцом нашли в комнате. И, судя по расположению тела матери, её зарезали первой. Не похоже, чтобы пацан пытался убежать или спрятаться. Всё указывает на то, что убийцу они знали и, вполне возможно, не ожидали нападения.

Андрей взглянул на часы, устало сжал переносицу. Начала раскалываться голова. Что делать дальше? Забыть на время о девчонке и искать настоящих убийц – в сложившейся ситуации единственный верный ход. Сначала, правда, надо бы устроить Лизку поудобнее. Не хотелось, чтобы какой-нибудь нарик изнасиловал её.

– Миха, приставь к пацану кого-нибудь, кто без дела шастает. Пусть пошляется в больнице и повнимательней посмотрит за мелким. Мало ли, может, кто-то придёт навестить. Ну или убрать свидетеля.

Если парень придёт в себя, соседка уже не будет единственным очевидцем. Она, по сути, ничего не видела, только то, что Лиза сидела над ним с ножом. Но она же могла просто вытащить нож, который из него торчал, правильно?

Миха задумчиво покивал, закурил, жадно глотая густой сизый дым.

– Можно заткнуть этой соседке рот, чтобы не трепалась. Скажет, мол, напутала, испугалась, вот и нафантазировала. Как обычно, в общем.

– Нет, в этом случае «как обычно» не проканает. Журналисты следят, вынюхивают.

Наверху все всполошились. На контроле каждый наш шаг.

Громкие дела тем и паршивые. Очень сложно кого-то отмазать или наоборот подставить. Все акулы пасти свои пооткрывали, только и ждут, как бы представился случай оторвать кусок побольше. Грохнули бы эту семейку по-тихому, никто палец о палец не ударил бы.

– А что делать с девчонкой? Ты же предъявишь ей обвинения? По-другому задержать не можем, а не задержать тоже чревато. Сам говоришь, всё контролируют.