Опер. Под гнётом власти

– Ты лучше позаботься, чтобы о ней как можно меньше народу узнало. Ни к чему нам пристальное внимание.

– Так это… Уже из прокуратуры звонили. Спросили, что тут с задержанной. Вот.

Поморщился. Было бы странно, если бы прокуратура не совала свой нос в громкое дело.

– Тебе, что ли, звонили?

– Да нет. Стеблину. Он тут у меня у окошка стоял, я всё слышал. Сказали дожать девчонку любыми путями. Ну, как обычно. Всем понятно, что такая малышка не могла завалить двух здоровых мужиков, но надо найти крайнего. Андрей Константиныч, вы уж это, постарайтесь, а? Жалко же мелкую, пропадёт, если посадят.

– А ты чего, Лёша, сердобольный такой вдруг стал? Помнится мне, на прошлой неделе гопника в кутузке уложил. Еле откачали его потом.

– Так то ж разбойник, Андрей Константиныч. Он девушку по голове битой ударил и сумку у неё забрал. А это девчонка сопливая. У меня дочка – её ровесница. Я как представил, что с моей Юлькой такое случится, так дурно стало.

– Дай угадаю, Стеблин согласился выполнить требование прокуратуры?

Лёша быстро оглянулся на дверь, наклонился вперёд.

– Вы ж его знаете. Трухло ещё то.

Сложно не согласиться, если даже подчинённые о своём начальнике такого мнения.

– Ладно, я пошёл. А ты не спи и внимательнее будь. Если кто-то придёт за девчонкой – не отдавай, понял меня? Скажи, ключей нет, и мне сразу звони. Понял?

– Так точно, товарищ подполковник!

Увидев его, Лиза вскочила, бросилась к двери. Пока открывал замок, неотрывно смотрела на него, будто пытаясь угадать, зачем он пришёл.

– Привет, – вошёл в камеру, остановился напротив, а Лизка, всхлипнув, прижалась к его груди.

– Ты пришёл мне что-то сказать? С моим Сашкой что-то? – а сама дрожит, крепко обнимает своими тонкими руками. – Не молчи, Андрей. Скажи мне. Я хочу знать, что с ним! – Про себя отметил, что первым делом она поинтересовалась о делах брата, а не о своих. В принципе, тут ничего удивительного. Понятно же, что дурёха никого не убивала. Могла ещё в ссоре мать пырнуть по случайности, но хладнокровно зарезать двух взрослых, пусть и бухих, мужиков, у неё не хватило бы дури.

– С ним всё хорошо. Ему сделали небольшую операцию и уже из реанимации перевели в палату. Всё нормально у него. Сейчас тебе нужно забыть на время о брате и думать о себе. Тебя обвиняют в тройном убийстве и покушении. Это срок. Очень большой, – сказал серьёзно, отрывая её от себя. – Возьми пакеты. В одном – одежда, во втором – еда.

Она растерянно взяла передачку, шмыгнула носом.