Опер. Под гнётом власти

Андрей Константинович сказал, чтобы ты собралась и вела себя тихо.

– Что? – Лиза непонимающе затрясла головой. – В смысле тихо?

– Там человек из прокуратуры. – И, выровнявшись, прикрикнул: – Вперёд, Тишина!

Человек из прокуратуры. Это что же получается? Её делом занимается сама прокуратура, а у Андрея связаны руки?

В кабинете Вербина действительно сидел какой-то мужчина в форме, отличающейся от полицейской. Как только Лиза перешагнула порог, пригвоздил её своим тяжёлым взглядом. Пренеприятнейший тип. Сколько раз в своей жизни он решал судьбу простых людей.

Таких, как она? Сколько вот таких невинных было загублено по вине этого человека?

Медленно перетекла взглядом на Андрея, но тот, казалось, совсем её не замечал. Продолжал что-то записывать, яростно чиркая ручкой по белому листу бумаги.

– Проходите, – голос прокурорского такой же неприятный, как и он сам. Скрипучий, с нотками превосходства. Вершитель судеб, не иначе.

Громко сглотнув, Лиза прошла к предложенному стулу, не очень аккуратно упала на него.

Ноги уже не держали. Андрей предупреждал, что её могут допрашивать другие полицейские, но о прокурорских он ничего не говорил. Как ей себя вести? Что говорить, а что нет?

– Сейчас мы проведём официальный допрос, Лиза, – Андрей, наконец, поднял голову, посмотрел ей в глаза. Только как-то бездушно, холодно. Словно она для него обычная подозреваемая. – Отвечаешь на мои вопросы коротко и ясно. И правду, разумеется.

Андрей напряжён. Видно, как сильно сжимает пальцы, которыми держит шариковую ручку.

Чтобы дать понять ему, что она всё поняла и не ляпнет ничего лишнего (по крайней мере, очень постарается), коротко улыбнулась.

Он скрипнул зубами, или ей показалось? Почему злится?.. На неё? Или на этого прокурорского, что продолжает сверлить её своим пробирающим взглядом?

Допрос закончился спустя пару часов, и Лиза едва не вздохнула от облегчения, когда дежурный снова спровадил её в камеру. Он вежливо поинтересовался, не нужно ли ей чего, на что она только бессильно мотнула головой и опустилась на топчан.

Вопросы были обычные, которые задал бы любой следователь. Но присутствие прокурорского заставляло нервничать и обдумывать каждое своё слово, чтобы оно в будущем не было «использовано против неё», как говорят в криминальных сериалах. Жаль, она не часто их смотрела. Сейчас бы имела побольше опыта.

В камере стало холоднее. Вернее, ей так казалось, потому что термометр на противоположной стене показывал вполне сносную температуру.