Опер с особым чутьем

Ты же у нас специалист по женскому полу? Не робей, Горин, поешь с нами и вали в свой холодный барак…

Павел чувствовал себя неловко. То, что у Куренного есть жена, но нет детей, секретом не являлось. С расспросами не лез, да и не было интереса. Куренной закрыл кабинет, и через пару минут они оказались на улице. Он проживал неподалеку – в Сиреневом переулке, примыкающем к Пролетарской улице, на втором этаже прилично сохранившегося двухэтажного дома. Подъезд был так себе, квартира обычная – две или три комнаты.

Звонить капитан не стал, открыл дверь ключом. Сразу отправил гостя в санузел мыть руки, выразив подозрение, что тот за сутки ни разу этого не делал. На кухне кипела работа. Пыхтела кастрюля на плите. Женщина в кружевном домашнем платье сидела за столом и резала соленые огурцы, отправляя их в салатницу. Она подняла голову, улыбнулась. Куренной не соврал, его супруга была очень красивой женщиной! Пусть не юная, около сорока, но это ее не портило. Правильное лицо, большие живые глаза, загадочная улыбка Джоконды. Волнистые пепельные волосы красиво спадали на плечи. Ай да Куренной, отхватил себе прелестницу.

Павел учтиво поздоровался, сделал смиренное лицо.

– Здравствуйте, Павел, вот вы какой. – Она смотрела с интересом. – Вадим так много о вас рассказывал.

– Надеюсь, только хорошее?

Женщина засмеялась, решительно закивала. Куренной что-то буркнул и вышел из кухни, вспомнив, что нужно принести соленья из кладовки.

– Присаживайтесь, Павел, не стойте. Суп почти готов, сейчас салат накрошу, и можно приступать.

Представляю, какие вы голодные.

У нее была плавная грамотная речь с ироничными нотками. «Учительница, – предположил Горин, – или библиотекарь. Как Маша».

– Подождите, не садитесь, – спохватилась хозяйка. – Соль в солонке закончилась. Если не трудно, протяните руку, отройте шкаф. Там стоит соль.

– Да, разумеется, Наталья… – Он распахнул дверцу навесного шкафа, растерянно уставился на шеренгу жестяных банок, гадая, как же выглядит баночка с солью.

– Понимаю, вы в этом не профессионал, – констатировала женщина, – как, собственно, и мой Вадим. Ничего страшного, сама возьму.

Она поднялась с каким-то усилием, взяла костыль, на который Павел не обратил внимания, выбралась из-за стола. У женщины не было ноги. А если и была, то только то, что выше колена. Скрыть растерянность не удалось. Женщина доковыляла до шкафа, вынула баночку, понесла обратно. Поставила ее на стол, села, убрала под ногу костыль.