Опер с особым чутьем

Горин мрачно смотрел им вслед, а когда они скрылись, не удержался, закурил.

Перед уходом он заглянул к Мясницкому. Доктор сидел за столом, отрешенно смотрел в стену. Спохватился, задвинул ящик стола, в котором что-то выразительно звякнуло. Крепкий чай он тоже пил – на столе стоял пустой стакан в «железнодорожном» подстаканнике.

– Да, да, проходите, Павел Андреевич, присаживайтесь. Может быть, хотите?.. За упокой души, так сказать.

– Спасибо, Иван Валентинович, я на службе. – Павел присел.

– Так и я на службе.

 – Доктор с сожалением покосился на задвинутый ящик. – Оглушительное фиаско, Павел Андреевич. Вся моя методика потерпела поражение. И что теперь прикажете делать? Как смотреть в глаза Душениным? Плюс шумиха, которая обязательно будет. Не подумайте, я вовсе не жестокосердный эгоист… Всего на сутки уехал. – Доктор снова приглушенно ругнулся, угрюмо уставился на собеседника. – Скажите, что можно сделать, если человек решил уйти из жизни? Он все равно уйдет, какие бы препятствия вы ему ни чинили. К сожалению, Елена Витальевна так и не смогла оправиться после гибели сына.

– Возникнет ли такое желание у психически нездорового человека? Он отдает отчет своим поступкам?

– Значит, хорошо лечили. – Доктор горько усмехнулся. – Вот и думаешь порой, а нужно ли их вообще лечить… Все эти биполярные расстройства – раздвоения личности. Человеку хорошо в его ипостаси, во всяком случае, в одной из них – он прекрасно себя чувствует и плевать хотел на новые методики лечения психиатрических заболеваний.

Это крик души, простите. Всех не вылечишь, кто-то уходит. К этому относишься философски, пока одна из этих историй не коснется тебя лично.

– Не думаю, что в случившемся есть ваша вина и Душенины будут в претензии. За всем не уследишь.

– Я тоже так думаю. Но отчего-то не легче. Многое переживали в жизни, придется и это пережить. Игорь Леонидович пока в прострации, не понимает, как жить дальше. Маша потрясена. Но это пройдет, время поможет. Завтра-послезавтра выберу часок, чтобы к ним зайти.

Надеюсь, не прогонят. Вы тоже приходите. Не мое, конечно, дело, Павел Андреевич, но Мария Игоревна так выразительно на вас смотрит…

Мимо машины проплывал разрушенный Вознесенский монастырь. Он находился на возвышенности, в стороне от жилых кварталов. От старинной православной святыни уцелело немного. Белые стены посекли осколки и пули. Зияли дыры от попаданий артиллерийских снарядов. Уцелело несколько оконец арочного типа, часть крыши.