Могу фомку одолжить – кажется, завалялась в багажнике…
На этот раз, впрочем, обошлось без камеры – как пункта промежуточной пересадки. Доставили в отдел, посадили на стул и приказали помалкивать. Несколько раз он открывал рот, но упирался в угрюмый взгляд Куренного, и над душой вырастал Саврасов с выразительными кулаками. Оперативники работали, им было не до него. Куренной просматривал какие-то протоколы, недовольно щурился. Докладывал молодой оперативник по фамилии Мамаев, откликавшийся на имя Виталик.
– Рано утром его нашли, Вадим Михайлович.
Наши дежурные съездили, протокол составили, опросили кого могли. Батюшка закаленный был, крепкий мужчина, не гнушался физических упражнений. Попадья говорит, что купаться пошел отец Мефодий – прямо с вечера, часиков в восемь, и пошел. С ним бывает, в здоровом теле здоровый дух. Ничего, в общем, странного. Дом у них на берегу Варламовского озера, собственные мостки имеются. Дожидаться мужа не стала, спать легла. Рано они ложатся. И поднимаются до петухов.
Ну, проснулась как обычно, а батюшки под боком нет. Обыскала дом, сходила на озеро, побежала к дежурному, крик подняла. Тут и выяснилось, что батюшка несколько дней ходил мрачнее тучи, боялся чего-то, молился пуще обычного…
– А отец Мефодий-то чего? – не понял Куренной.
– Да ничего, выплыл чуть позднее. – Парнишка стушевался.
– Выплыл или всплыл?
– Всплыл, – поправился Мамаев, – пузом кверху, весь синий, на теле синяки, рука сломана. Получается, не сам утоп, помогли. Шефер Борис Львович сразу сказал, как глянул: пытали человека, мучили перед смертью.
Хрен его знает почему. Может, дорогу кому-то перешел или нарвался на «особо неверующих», которым до фени, кого убивать… Версия с ограблением не вырисовывается, Вадим Михайлович. Зачем на берегу пытать? Пошли бы в дом, перевернули все сверху донизу. А в доме никого не было, попадья – целая. То, что она сообщница, – даже не смешно. Душа в душу жили. Сейчас убивается, плохо ей, врача вызвали. Нормальный был, кстати, батюшка, с советской властью дружил, на грубость не нарывался.
Во время войны в лесах обретался, партизанам грехи замаливал. Не о всех его приключениях в период оккупации известно, но можно выяснить. Поговорим с супругой, когда в себя придет. А по поводу убийства – как обычно, без свидетелей. Да и не купается наш брат по вечерам, он в этом году вообще не купается…
– Как убили? – буркнул Куренной.
– Задушили батюшку, – простодушно сообщил Мамаев. – Синяя борозда на горле.
