Опер с особым чутьем

И как тут жить, когда, казалось, весь воздух наполнен ею? Будет являться каждую ночь…

Он привел себя в чувство, отправился по делам. Посетил жилищную контору, где показал временное удостоверение (пришлось разворачивать сложенный вчетверо лист), и поставил людей в известность. Потом побрел в похоронную контору, затем в морг, затем опять к мастерам погребальных дел – теперь уже со справкой о смерти. Люди умирали часто – вылезли после войны ранее таящиеся болячки. Смерть молодой женщины никого не шокировала, к подобным вещам относились философски.

Прогулка на кладбище, морг – где сотрудники равнодушно поинтересовались, не хочет ли он забрать на ночь тело. Желания не было, это чересчур, он провел несколько минут рядом с телом – там же, в скорбном заведении. Катя лежала со спокойным лицом. Горин не выдержал – с позором ретировался, а потом сидел в сквере, приводя в порядок нервы. К сумеркам он вернулся на улицу Тургенева – уставший от всей этой похоронной бюрократии. За приличное место на кладбище пришлось доплачивать – в противном случае Катю похоронили бы у оврага со свалкой. У калитки переминались две особы женского пола, не решались пройти. Это были молодые женщины, скромно одетые, какие-то робкие.

– А вы кто? – Темноволосая барышня в сером жакете инстинктивно прижала к груди сумочку.

Вторая, с пепельными волосами и миловидной мордашкой, тоже напряглась. Он объяснил укороченными фразами – кто такой и что здесь делает.

– Ой, хорошо, что есть кому о Кате позаботиться, – защебетала брюнетка. – Нам рассказали, что случилось, это ужасно, невозможно поверить, такая трагедия… Меня зовут Лида Белова, а это Ксюша Решетникова, моя подруга… Я вместе работаю с Катей… вернее, работала, наши столы стояли рядом.

Ксюша работает в отделе кадров на кирпичном заводе, она тоже немного знала Катю… Знаете, нам очень обидно, никому ничего не надо, руководство делает вид, будто ничего не случилось. На поминки выделили всего сто рублей. Хорошо, что есть вы, Павел, иначе Катю похоронили бы за казенный счет – зарыли бы в мешке в землю… Мы вам поможем, завтра придем рано утром – хорошо, что воскресенье, поможем ее одеть, украсим гроб. Вы не думайте, Павел, у нас не все бездушные, разные люди есть…

Стало веселее. Женщины вошли в дом, сначала робели, потом оживились, защебетали, подмели полы, навели порядок. Ксения сочувственно поглядывала на Павла, что-то спрашивала. Потом отстала, сообразив, что он не склонен болтать, зажгла примус, приготовила чай. В шкафу лежали сушки.