Опер с особым чутьем

Свидетель признался:

– До войны я работал в гараже райкома, откуда был уволен… Нет, не за антисоветскую деятельность, как можно? Я убеждений не меняю! Просто выпить люблю – и не только в часы досуга, но и на работе…

Когда Горин выложил коллегам информацию, Кира фыркнула:

– Подумаешь, достижение! В этом городе все машины заводятся через чертову мать. Но да ладно, учтем.

Очередное чинное семейство проживало на соседней Пролетарской улице. Двухподъездный кирпичный дом был смещен в глубину квартала. Раньше от дороги его заслонял пышный сквер, сейчас – бульдозеры с задранными ковшами, траншеи и торчащие из пасти земли обрывки труб.

Семейство обитало на последнем, третьем, этаже. Парадное было вымыто, проветривалось. Звонок работал. Дверь приоткрылась, в щели появился настороженный женский глаз. Куренной предъявил удостоверение. Возникла хрупкая женская фигура в шерстяном домашнем платье. Девушке было лет двадцать с небольшим. В красивых глазах метался испуг, выделялась интересная ямочка на подбородке. Из недостатков – белесый шрам на нижней челюсти. Стриженые волосы едва доставали до плеч.

– В чем дело, товарищи? – У нее был печальный, но в целом приятный голос.

– Просто поговорить, гражданка. Начальник уголовного розыска капитан Куренной, а это… тоже наш сотрудник. Игорь Леонидович Душенин дома? Вы же в курсе, что случилось с семьей ваших знакомых Каплиных?

– Да, мы знаем… – Девушка помедлила, посторонилась. – Проходите. Игорь Леонидович недавно пришел с работы. Он не в настроении.

Надеюсь, вы понимаете…

Квартира была просторной, уютно обставленной. Пахло лекарствами. Похоже, здесь были в ходу сердечные капли. Из дальней комнаты вышел моложавый подтянутый мужчина в домашних брюках и жилетке поверх рубашки, сдержанно пошутил:

– Это же не арест? Тогда здравствуйте, – протянул руку, поздоровался с каждым: – Я Душенин. Мы, кажется, незнакомы… – Он всмотрелся в предложенное удостоверение. – Понятно, с вашими коллегами до сегодняшнего дня не сталкивались… Проходите, присаживайтесь.

Может, чаю?

– Спасибо, не стоит. Несколько слов. Это ваша супруга? – Он покосился на женский силуэт в глубине комнаты.

Мужчина улыбнулся – на этот раз без принуждения. Заблестели здоровые зубы. У него были густые русые волосы, зачесанные на затылок.

– Это комплимент мне или упрек моей дочери? Маша, тебе надо обратить внимание на свою внешность.

– Не стоит, – улыбнулся Куренной. Он умел в случае суровой необходимости притвориться воспитанным.