Опер с особым чутьем

 – Ваша дочь прекрасно выглядит, Игорь Леонидович. Да и вы неплохо сохранились для своих…

– Сорока пяти, – подсказал Душенин. – Маша моя родная дочь, ей двадцать три.

Девушка сидела в углу, разглядывала Куренного. Затем переключила внимание на его спутника. Горину было безразлично, с некоторых пор он оброс толстой кожей. Девушка встала, исчезла в узком коридоре. За ним, по-видимому, находилась еще одна комната.

– Вы живете вдвоем с дочерью? – спросил Куренной.

– Нет, нас трое. Еще супруга Елена Витальевна, мама Марии.

Но она… – Душенин как-то замешкался, – ей немного нездоровится.

Из глубины коридора послышались странные звуки. Кто-то говорил, но невнятно, словно на другом языке. Потом глухой звук перерос во что-то сдавленное, похожее на мычание. Куренной насторожился, отвел полу куртки, чтобы в случае нужды не терять ни секунды. Звук повторился, потом резко оборвался. Душенин смутился, немного побледнел.

– Нездоровится, говорите, супруге? – Куренной наморщил лоб.

– Можете посмотреть, – разрешил Душенин.

 – Только я вас умоляю, не шумите.

– Я посмотрю. – Павел поднялся, перешел гостиную.

В глубине короткого коридора находилась одна дверь. Она отворилась без скрипа. Горин застыл на пороге. На разобранной кровати, подбив подушки, полулежала женщина в кружевной ночной сорочке. Седые волосы рассыпались по подушке. Она держала открытую книгу. Рядом в напряженной позе сидела Мария. Она повернула голову, в глазах мелькнуло раздражение. Женщина положила книгу на одеяло, устремила взгляд на застывшего в проеме незнакомца.

Стало не по себе. Мелькнула мысль, что его разглядывает мертвец. У женщины были мутные глаза, плотно сжатые губы. Глубокие морщины, исходящие из уголков рта, создавали впечатление, что подбородок – вставной. Она смотрела не мигая.

Павел попятился, закрыл дверь. Наваждение не пропало, женщина продолжала на него смотреть. Он стряхнул оцепенение, вернулся в гостиную. Присутствующие молчали. Куренной смотрел с вопросом.

– Отвечу сразу, – сказал Душенин.

 – Это моя супруга Елена Витальевна. Ей сорок три года, хотя выглядит на семьдесят. Тяжелая психиатрическая болезнь скоропостижно ее состарила. Моя супруга не буйная, врачи разрешили держать ее дома. Елена Витальевна совершенно беспомощна, она едва ли осознает, где находится и кто все эти люди вокруг нее. Болезнь продолжается несколько лет. Когда мы вернулись из эвакуации, началась острая стадия. Но случались прояснения – сейчас их уже нет. Она никого не узнает.