Опер с особым чутьем

Но это не преступление, верно? Гражданам СССР не запрещается иметь сбережения. Вопрос – каким образом он их накопил? Путем преступных махинаций – другое дело. Это должны решать следственные органы и суд. Вы согласны со мной?

– То есть о планах Каплина вам ничего не известно, о его материальном положении – тоже?

– Да, товарищи, в этом вопросе мы с Машей не сильны. Общались с обычной советской семьей – пусть ее глава и был несколько… своеобразен. Думаете, его убили из-за этих сбережений? – Душенин беспокойно шевельнулся.

– Не расстраивайся, папа, – девушка сухо улыбнулась, – это не наш случай. Наших с тобой сбережений хватит лишь на неделю безбедной жизни, не считая ухода за мамой.

– Ты права, девочка. Зарплата директора пусть и не мала, но практически вся улетает. Есть к нам вопросы, товарищи?

Засиживаться не стоило. Вышли на улицу и с наслаждением закурили. Носилась ребятня, пронзительно гудели машины. Женщина кричала в окно какому-то Васе: уже вечер, и, если он не хочет ремня, пусть немедленно возвращается домой.

Возможно, призыв относился к одному из дворовых пьянчуг, расположившихся на крышке погреба.

– Что скажешь, Павел Андреевич, об этом семействе?

– Не знаю. Ведут себя правильно. Некоторые аспекты своих отношений с Каплиными, понятно, утаивают. Жена Душенина тяжело больна. Видел бы ты этот жутковатый взгляд…

– Подумаешь, психиатрическое расстройство, – проворчал Куренной. – У нас у каждого, в кого ни плюнь, психиатрическое расстройство. Думаешь, у тебя его нет или у меня?

– Но не все его скрывают, – усмехнулся Горин.

– Тоже верно. Ну, и как тебе девица? Неплоха, да? Воспитанна, комсомолка, ухаживает за больной матерью… Только не говори, что не обратил на нее внимания. Есть дефект на лице, но в глаза не бросается.

– О чем ты? – Павел искренне недоумевал. – Считаешь это уместным, Вадим Михайлович?

– Ладно, забудь, извини. Ты же у нас в трауре.

Местный кремль, судя по открыткам, был неплох – хотя и невелик. В текущий отрезок времени он лежал в руинах. От собора осталась только нижняя часть – основательная, фундаментальная.

Колокольня имела такой вид, будто ее обстругали тупым ножом. От базилики, связывающей эти два строения, уцелело тоже немного. Кое-где сохранились части стен, фрагменты пилястр, часть открытой галереи, обрывающаяся в пропасть. Машина с оперативниками остановилась за разбитой крепостной стеной, и пассажиры покинули салон. Следом подъехал пикап ГАЗ-4, выгрузились восемь человек в милицейской форме.