Опер с особым чутьем

Маша что-то напутала, спохватилась: мы же дальней дорогой едем! Но возвращаться было поздно. На перекрестке образовался затор – дорожные рабочие засыпали гравием выбоины в проезжей части, и машины тянулись как черепахи. Девушка дрожала от нетерпения, вскидывала зачем-то руку с часами.

– Не волнуйтесь, Мария, некуда спешить, – успокаивал ее Павел. – Все равно придется ждать – уж лучше здесь, чем в больнице. Доктор Мясницкий, как понимаю, главврач и ваш добрый знакомый?

– От этого не легче. – Мария шумно выдохнула.

 – Это не значит, что он бросит все дела и станет заниматься только моей мамой. Да, создаст ей условия, насколько это возможно… Он хороший знакомый, но вряд ли теперь разрешит ухаживать за ней дома.

– И это правильно, разве нет? – Павел осторожно покосился на спутницу. Она не сорвалась, только закусила губу и в глазах заблестели слезы. – Вы уверены, что такой приступ происходит впервые? Простите за вопрос, не мое, конечно, дело…

– Все в порядке. Случались срывы и раньше, только давно.

И чтобы с такой разрушительной яростью… Я испугалась – вы не представляете как… Иван Валентинович предупреждал: такое может случиться в любую минуту и «спусковым крючком», как он выразился, может послужить даже незначительное событие… Мы, естественно, оказались не готовы, все случилось так внезапно…

– Можете рассказать, что случилось с вашей мамой? Вряд ли это наследственное, верно?

– Вы правы, это не наследственное… – Маша застыла, глядя в одну точку. – Сейчас поверните направо, поедем вдоль больничной ограды.

– Понял вас. – Павел сделал вираж, перепугав бродячую собаку, мирно трусившую по своим делам. – Удивительно, что в маленьком городе есть своя психиатрическая лечебница.

– Просто повезло. – Мария невесело усмехнулась. – Если можно так выразиться. Это психиатрическое отделение районной больницы – не более того. Но отделение крупное, занимает большую площадь. Для многих это удобно – не надо везти пациентов в соседние города. Приехали, Павел Андреевич, заезжайте в ворота…

В этом было что-то символическое.

Утром – воровская малина, днем – психбольница. Первое, если честно, понравилось больше. И обитатели кремлевских подвалов – вполне милые люди… Последующие полтора часа он недоумевал: откуда в городе столько душевнобольных? Их прятали за забором, со стороны – все пристойно, но стоило оказаться внутри, как волосы вставали дыбом. Этот послевоенный феномен был страшным и пока оставался неизученным.