Опер с особым чутьем

Говорят, опасность миновала, жить будет. Привет передавай.

Кира лежала на больничной койке, укрытая одеялом, смотрела волчонком. Закряхтела, обнаружив в палате постороннее лицо, хотела перевернуться, взвыла от боли. Забинтовали ее как мумию – ниже шеи и выше пупка.

– Неласковая вы сегодня, Кира Сергеевна. – Павел поколебался – может, нагнуться, поцеловать? Но соседка по палате смотрела с большим интересом, и он воздержался.

– Уйди, Горин, – зашипела Кира. – Гранатой меня подорвали, забыл? Не хочу, чтобы ты меня видел такой беспомощной…

Ну конечно, сильная женщина, волевая, решительная, гроза уголовного мира – и вдруг лежит под одеялом, и каждый поперечный может над ней глумиться.

Она была непривычно бледная, глаза запали. Он все же нагнулся, чмокнул ее для приличия в щеку. Кира задумалась, решила не брыкаться.

– Что врачи говорят?

– Да мне плевать, – фыркнула больная, – пару дней полежу и пойду работать. Больно было, – призналась девушка, – никогда такой боли не испытывала.

Аж порвало всю. Ты еще возился надо мной, дополнительные страдания причинял… Да все нормально, штатная ситуация, недоглядела. Уже в курсе, что нас поимели, а Коля Золотницкий погиб… – Она скорбно уставилась в потолок.

– И зачем тебя туда понесло? Шапка-невидимка сломалась?

– Ну, знаешь ли. Кто не рискует…

– Тот не валяется по больничным койкам, – закончил Горин. – В следующий раз просчитывай последствия. Одной храбрости мало. В общем, лечись, о выписке через пару дней даже не думай.

Люди с такими ранениями неделями лежат. Буду навещать… если не против.

– Подожди. – Кира заволновалась. – А что народ говорит? Ну, об этом… ты понял. Я от стыда чуть сквозь землю не провалилась, когда мужики в твою хату нагрянули. Смеются, поди, обсуждают…

– Тебя что волнует больше, Кира Сергеевна? То, что тебя гранатой подорвали, или то, что ты – такая молодая, красивая, незамужняя – с нормальным мужиком переспала? Пусть шепчутся, завидуют, нам-то что?

– Ой, ладно, иди.

 – Кира поморщилась. – Можешь заглянуть, так и быть. Но не увлекайся, я понятно объясняю?

Майор Скобарь перехватил его в коридоре отделения. Павел дымил в открытую форточку, мрачно думал о своем. Вздрогнул, почувствовав пристальный взгляд. Выбросил окурок, непроизвольно опустил руки по швам.

– Ты еще руку приложи к пустой голове, – поморщился начальник милиции. – Не в духе, Горин? Куренной доложил обо всем, что случилось.